В защиту истины.
10 лет назад произошло одно знаменательное событие, смысл которого похоже ускользнул как от его устроителей так и от прочей посвящённой и непосвящённой публики: Была основана Комиссия по борьбе с лженаукой при Российской Академии Наук. Круговой огонь был развёрнут по астрологии, уфологии, теории холодного ядерного синтеза, антигравитации, практике нетрадиционной медицины и религии в науке. Интересно отметитить (и это очень симптоматично), что также Солженицину не забыли его критику в адрес академической науки, приравняв его фактически к современным представителям попкулъта, которые позволяют себе наглые высказывания о русской интеллигенции, к которой они конечно же не принадлежат, о чём откровенно и заявляют (как следует из статьи С.Г.Оскотского „Имитация“ в 3–м выпуске бюллетеня Комиссии „В защиту науки“, фамилия автора кстати также заставляет о многом задуматься). Всему этому мракобесию противопоставляется героического стиля работа в трудных „совковых“ условиях, почти великомуническая судьба страдальца от науки несмотря на бездарность вышестоящего начальства. “Армия львов, которой командуют бараны, неминуема будет разбита.“ Но позвольте спросить: Кто был и кто остался бараном? И кто кого сожрал в противостоянии львов и баранов?
С первых страниц бюллетеня становится ясно: Одной из главных причин создания Комиссии была и остаётся корпоративная борьба представителей академической науки с их конкурентами за бюджетные средства и прочие материальные и нематериальные привилегии (престиж, репутация, авторитет). И в этой борьбе все средства хороши, конечно, если они оправданы. Основания имеются, есть много мошенников, Остапов Бендеров, но кто в этом виноват? Что и кого пародирует лженаука? Ответ известен: Так же как социальный и политический догматизм запада и востока являются карикатурами друг на друга, так же и „подлинная наука“ провоцирует появление „спекулятивной псевдонауки“. Ну хорошо, откровенные мошенники, которые пытаются присвоить бюджетные средства, т.е. покушаются на народное состояние, заслужили негодование и наказания, ну а церковь тоже крадёт, или имеется попытка подмены отношения между знанием и верой псевдо–противоречием между наукой и религией? (как это делает С.К.Абачиев в статье „Подлинная наука и спекулятивная псевдонаука“)
Так как представители т.н. естественных наук трактуют религиозные тексты, свидетельствует о молодом возрасте этих наук, предвзятости и необоснованном высокомерии их представителей. Так например, преемственность кулъта солнца на протяжении тысячелетий, принявшая в христианстве образ Иисуса, трансформация астрономической феноменологии в историческую мифологию о его распятии и воскресении, являются трансляцией конкретных знаний в языковые метафоры, которыми пользуется значительная часть людей до сих пор, и через которые осуществляется семантическая (смысловая) связь между „небом“ и „землей“, т.е. между космосом и человеческим миром, устанавливается и декларируется их взаимозависимость и подобие, к пониманию чего академическая наука только начинает подходить. Поднявшись на плечах титанов, академики приписывают возможности кругозора, видения открывающейся перспективы, исключительно себе, не понимая, кому они этим обязаны. Раньше учёные были поскромнее, например Isaak Newton, которого академическая наука относит к вольным каменьщикам, заложившим её фундамент. На самом деле Newton служил истине (а не церкви или академии), которую он называл божественой только потому, что её любил и уважал больше всего на свете. Newton был бы невозможен без Библии, также как Библия была бы невозможна без греческих математиков, египетских и вавилонских жрецов, которые нашли способ донести их знания до современности несмотря на многочисленые войны, пожары, варварство и основание науки на пустом месте в очередной нулевой период истории. Уже основание календарного летоисчисления было большим достижением, благодаря чему стало возможно летописание. Хотелось бы узнать, что останется от современной науки и её „неопровержимых“ постулатов хотя–бы через сто, не говоря уже о тысяче лет? Кроме того, элитарная наука, оставаясь в узком кругу избранных, рискует кануть в Лету, если знания не будут распространяться и популяризироваться в процессе просвещения („святого вещания“) или же будут обращаться как оружие против презираемой „толпы“. Неприятие религии уходит корнями в детскую психологию, поскольку академики, рассуждая об эталонных науках, тем не менее достаточно наивны, чтобы не понимать, что преодолеть религию можно с таким же успехом как отказаться от большей части человеческого генома, который сформировался задолго до появления первых особей, изобревших как религию так и науку. Поэтому многие, называющие себя учёными, совершенно, по–существу, отошли от науки, но цепляются за неё или по инерции, или по привычке, в силу соответствующих семейных обстоятельств, говоря словами самого же В.Л. Гинзбурга. Выражая сожаление в связи с его преклонным возрастом и болезненным состоянием, хочу однако заметить, что не следует всех за собой в могилу тащить, как это делали египетские фараоны.
Чтобы понимать смысл религиозных текстов, нужно знать и представлять условия, в которых они формулировались и записывались. Если бы учёные, которые снисходительно называют воскрешение из мертвых, непорочное зачатие, прозрение слепых, хождение по воде и т.п. сказками и невозможными чудесами, отбросили догмы и посмотрели на мир глазами тех, кто это всё описывал, то может быть им бы открылся тот мир, который неспособна реконструировать историческая наука, для которой прошлое существует только благодаря настоящему, а не наоборот. „Отрицать сказанное может только совершенно дремучий человек“, каким и является современный человек, свято верующий в научный редукционизм и вспомнивший о своём происхождении только благодаря откровениям представителя английской науки в 19 веке. Также логически и фактически несостоятельна критика существования бога, уже хотя бы потому, что за доказательство его существования ежегодно выплачивается круглая сумма в 1 миллион американских долларов из фонда Темплетона (что выглядит очень скромно по сравнению с многомиллиардными пожертвованиями богу науки), и за время существования этого фонда существование бога уже было доказано много раз ;-) Так что разумно было бы подумать, почему он существует несмотря на казалось бы убийственную критику академической науки. И кого нужно больше бояться: „религию страха“ или атомную бомбу, детище разумной науки? Лично я считаю, что идея универсального бога, в отличие от реального, как это имеет быть в исламе или христианстве, – одна из самых бесплодных идей, породившая много шума из ничего. Однако к этому шуму следует прислушаться, чтобы не упустить содержащейся в нём истины.
Кстати говоря, большая часть „науки“ делается вовсе не в академиях, а в стенах частных компаний, которые функционируют по законам, предписываемых экономической наукой, да и вся научная продукция уже давно переведена на промышленную основу, где учёные используются в качестве дойных коров. Хорошая эта наука, которая сама себе законы издаёт и диктует их всему обществу как объективные законы природы. Не выдуманная а реальная продажность, аморальность и близорукость деятелей науки ну никак не соответствует тому мифу чудотворца и святого, который они о себе создают. Ещё Goethe писал о том, что за науку они свою мать продадут и душу заложат. Но сейчас ставки уже покрупнее, ради своей страсти они и мир взорвать готовы.
Хотя академическая наука при каждом удобном случае, в т.ч. в её борьбе с оппонентами, ссылается на причинно–следственную связь, связь между научно–техническим прогрессом, социальным регрессом и разрушением биосферы она никак не может установить. Такая слепота по отношению к соучастию в преступлениях имеет причиной желание уйти от ответственности и свалить всю вину на других, или даже переложить головную боль с больной головы на здоровую. Вместо Комиссии по борьбе с лженаукой предлагаю создать Комиссию по расследованию и обнародованию преступлений академической науки против общества и природы, а также в связи с утаиванием и сокрытием истины, которую она подменила на академическую, корыстно заменив картину мира коллективно намалёванной фальшивкой. Ибо без покаяния невозможно осознание грехов и избавление от них, что представляется необходимым, т.к. академическая наука упорно не замечает противоречия между её „правильностью“ и неправильными последствиями её практического применения, как это уже было с генетикой, генной инженерией, термодинамикой, ядерной физикой, органическим синтезом, математикой и прочими химерами, которых порождает сон разума, поскольку ноогенез, о котором все мечтали, не состоялся, а техногенез разросся раковой опухолью, уничтожая всё на своём пути.
Академикам не понравилось, что священники (которые на самом деле являются служащими церкви, также как и учёные – служащими науки) окропляют святой водой военную технику, что действительно является святотатством (и за это критиковать церковь нужно) не только из–за фактического тождества процедуры при крещении детей, но и в отношении библейских заповедей: Нельзя ведь одной рукой лечить, например строить в Минске Всехсвятский храм-памятник, а другой рукой калечить. Но что же не нравиться академикам? Что их дитя – военная техника, окропляется кем–то другим? Может быть они сами хотят окроплять исчадия ада, которые появились на свет божий благодаря академической науке и распостранились по всей земле благодаря научной кооперации? Старая академическая гвардия ничему не научилась, и опять заводит старую песню о научно–технической революции во славу родной отчизны. Если они такие патриоты, почему же их ряды так стремительно редеют? Разбегается народ от таких кошмаров, не хочет участвовать в преступлениях, или есть другие причины? А что с теми, которые разбежалисъ по всему миру, после того, как открыли границы СССР? Они бесследно исчезли, растворились в воздухе, или Российская Академия Наук только проливает крокодиловы слёзы, когда упоминает о потерях в своих рядах? И где же русская интеллигенция после всех политических переворотов, выживания и выталкивания образованных и талантливых людей за пределы страны, незаконного присвоения интеллектуальной собственности и откровенного пускания интеллигентной крови? И самое главное: Кто в этом виноват? Не та ли Академия Наук, которая в настоящее время расточает повсюду ругательства, оставшись один на один с безмозглыми народными массами, „творческая“ энергия которых, если не направляется, чаще всего заканчивается разжиганием гражданских войн?
А фашизм, он что, с неба свалился, исключительно плод закулисного манипулирования, или это только реакция на бездушность научно–технического „прогресса“? Известно, что бòльшая часть людей, не отличаясь значительным интеллектуальным развитием, фактически оставаясь детьми на протяжении всей их жизни, только копируют поведение окружающих, перенимают имеющиеся образцы. Вот и переняли то что видели... Чему же удивляться? А междуусобицы между русскими: это тоже следствие заговоров или всё–таки явление доморощенное, объясняющееся в том числе дефицитом докторов педагогических наук?
Также как монархия представляет собой частный случай демократии, в которой тирания не упраздняется, а только перераспределяется внутри демоса, создающего общество с неограниченной безответственностью в рамках базарной экономики, также и академическая наука не в состоянии отделится от лженауки, как бы она не ухищрялась в изобретении терминов и просто ругательных слов в адрес собственной тени. Чтобы отмежеваться, А.М. Гальмак объявляет эталоном научности физико–математические науки в статье „Можно ли измерить квазинауку?“ По той же причине раньше каждый купец отмерял товар своим аршином. Разбирая ситуацию с диссертациями, автор apriori относящий себя к научному лагерю, пользуется методом редукционизма, упрощая то, что и без того уже плоское и никудышное, поскольку научный анализ и предикция полностью вытеснили синтетическое мышление и дескриптивный метод, которые заключаются в добросовестном и возможно полном описании наблюдаемых фактов и установлении связей с прочими отраслями знаниия, а не в желании отмежеваться от них, объявляя их псевдонауками только на основании сравнения количества диссертаций. Метод защитников науки стар как мир и очень прост: неугодные факты и персоны просто сбрасываются со счетов и замалчиваются. Требование удаления конкурентов с поля игры типично для инквизиции, которая переходит к силовым методам, как только замечает реальную опасность потери власти. Но как правило спохватываются слишком поздно, когда власти уже нет. Остаётся только на последок попытаться взорвать весь этот непонятный мир, отвергающий эталон науки, благо есть ещё Большой адронный коллайдер LHC, запасы ядерного оружия, горы ядов и прочие технологии, от которых больше бед чем пользы. Так хочется тряхнутъ стариной, хлопнуть дверью напоследок, чтобы не забыли... А останется ли после такого ухода на пенсию кто–нибудь, кто будет о чём–либо вспоминать? Ответ очевиден: А после нас хоть потоп!.. Слава богу, сохраняется ещё чувство юмора у некоторых представителей академической науки, что указывает на остатки здравого смысла и даёт надеяться на то, что они одумаются и оставят попытки взорвать Землю или по крайней мере нагадить в колыбели человечества так, что никакая жизнь там будет невозможна. Раньше враг применял тактику вызженной земли, а теперь и сами начали взрывать, травить и палить.
Вслед за педагогикой к псевдонаукам автор причислил и все остальные гуманитарные науки: экономику, юриспруденцию, психологию и социологию, противопоставив им математику, физику, химию, биологию, геологию и географию (очевидно побоявшись высказать своё мнение в отношении филологии, политических наук и военного дела). Но спор идёт не столько о диссертациях и их качестве, а о подсчёте очков, дающих право на победу в спортивном матче, отсюда и распределение „игроков“ на две (!) команды. Не сказанным остаётся то, что аспирантура и защита диссертаций являются инструментом управления обществом, раскалывая его на управляемых и управляющих, что как раз и приводит к упоминаемой качественной деградации и злоупотреблению при получении учёных степеней (или может быть, учённых ступеней?). Сама же Академия не подвергает сомнению принцип, который является фундаментом её построения, отказываясь видеть то, что для непредвзятого наблюдателя очевидно а для предвзятого, и даже берущего взятки, – невероятно. Наука, выстраивающая академическую пирамиду, является носителем вируса демократии, т.к. не учитывает очевидного факта, согласно которому одарённые люди, не говоря уже о гениях, своим существованием ставят под сомнение законность и целесообразность иерархии. Также для „базиса“ пирамидальная надстройка не является чем–то неизбежным и необходимым, скорее наоборот, противоречит природе „человеческого материала“. Свобода и обязанность людей заключается в том, чтобы делать выбор в пользу добра и отказываться от зла или противостоять ему, а не участвовать в демократических выборах. Демократия – это болезнь, возрадившаяся в конкретном европейском контексте после обезглавливания французкого монарха. Самообезглавливание общества повторяется как тик в процедурах демократических выборов, которые на самом деле являются перманентным смещением авторитетов и истины с их законных престолов, в результате чего происходит всеобщее оглупление и общество скатывается всё дальше в первобытное состояние. Так же как каждый отдельный человек, общество в целом имеет тенденцию „зацикливаться“, в результате чего оно входит в „штопор“, теряет жизнеспособность и самоуничтожается. Демократия является одним из способов коллективного самоубийства и неизличимой болезнью, одной из многих, которые могут смертельно поразить общество.
Конечно, глупо было бы оспаривать необходимость общественной структуры, но должна ли она походить на египетскую пирамиду? Нужно култивировать трудолюбие и учить труду, но какой смысл в труде бессмысленном, а тем более в пролетаризации всего и всех? Увы, человеческая память так устроена, что истины забываются, искажаются и оттесняются чем–то, что занимает непропорциональное место в голове. Поэтому необходимо раз найденные истины не терять, а повторять, в чём и заключается миссия учителя и родителей, в отличие от миссии учёного, который истины открывает, собирает и оценивает. Поскольку об этом забыли, а меня разжаловали непонятно за что, мне приходится выступать в роли сельского учителя, повторяющего очевидные истины до тех пор, пока их не усвоят. Словари, энциклопедии, учебники и сам язык являются репетиторами истин, в связи с чем и борятся за чистоту языка, изгоняя из него неправильные и разрушающие его элементы, например англицизмы. Иностранные языки нужно знать, а не перенимать, как это делают точные науки, сделавшие английский не только средством общения но и всеобщего (не)понимания. Повальное увлечение английским языком привёло к тому, что бòльшая часть людей, для которых этот язык не родной, слепо перенимают языковые шаблоны, принимая на веру языковые формы, не разбираясь в их происхождении, в сущности, не понимая, что они говорят, что приводит к путанице понятий, смысла, замыслов. Английский язык, также как и американский доллар стал инструментом управления путём подмены и вытеснения, что является уголовным деянием. Различие между красноречием и пустословием примерно такое–же как между право–славием и правословием. Если право отказывается заявить о своих правах, превращаясь в научно–фантастческую литературу, то остаётся только по американскому образцу раздать всем оружие, чтобы конфликты разрешались „естественным“ путём, не требуя правового регулирования и вмешательства юстиции. Отношение между истинным и ложным высказыванием не тождественно отношению между знанием и незнанием: знание может быть ложным или вести к ложным высказываниям, а незнание не препятствует нахождению истины. Слова – это не просто буквы или последовательность одних и тех же звуков, они имеют разное значение, их качество зависит от интонации их произнесения, направленности речи, источника мыслей, намеренности говорящего и т.д., т.е. формально одинаковые слова могут иметь совершенно различный смысл в зависимости от контекста, в котором они произносятся, в одном случае нести правду, в другом случае выражать ложь, в одном случае созидать, в другом разрушать. В связи с этим необходимо развивать способность языковой рефлексии, т.е. восприятия и интерпретации языка, чтобы понимать различие между словами и смыслом сказанного, лексикой и семантикой. Языкового понимания в указанном смысле в текстах авторов бюллетеня Комиссии (может быть только за исключением П.А. Тревогина) я не вижу, просматривается только желание склоки и воинствующий атеизм, хотя очевидно, что многим людям религия нужна в той форме, в которой они её практикуют, также как и бог им нужен, иначе они не поверят в существование добра. А вот научный догматизм им не нужен, поскольку в той науке, которая защищает научный догматизм, никакого доброго начала не осталось, несмотря на все достижения научно–технического прогресса, который обрушивается на головы непосвящённых непрерывным потоком как из бараньего рога изобилия. Но чудес в природе не бывает, так что напрашивается вопрос о причинах и следствиях научного перепроизводства. О чём я и предлагаю представителям академической науки задуматься.
Знание (элементарных) истин, а не просто научное знание, является целью образования. Наука только производит знания, но осваивать их приходится людям, а не коровам. Однако перепроизводство научного знания привело к тому, что сами учёные не в состоянии усваивать знания, которые они перепроизводят, так что уже эту функцию предлагается поручить машинам, которые должны пережёвывать то, что не успевают и не в состоянии делать их производители. В этой ситуации напрашивается вопрос о том, как определяется прирост научного знания, если научное сообщество не в состоянии о нём узнать? Складывается впечатление, что академическая наука от изучения фундаментальных явлений перешла к фундаментализму, т.е. к бетонированию догм и сокрытию трупов в собственном подвале (а таковых накопилось немало за последние 100 лет). Предвзятось научных исследований исходит от предвзятости парадигм, от которых невозможно отказаться, так как они запрещают исследования, которые эти парадигмы могут запретить. В связи с этим предлагается окинуть взглядом и проверить на истинность аксиомы, заложенные в фундаменте науки. Одной из таких аксиом является академическая пирамида, которая является памятником истории и архитектуры, но никак не может служить образцом для подражания. Также истина не может рассматриваться как собственность научного знания, и не может с ним отождествляться. Далее, научный редукционизм – это только метод, посредством которого возможно познание, но не следует смешивать метод с феноменом. Также научный прагматизм должен заканчиваться там, где начинают кричать от боли и взывать о помощи. Научные и религиозные учения – это разные способы познания мира, между которыми должен вестись диалог а не перебранка. И незачем пытаться подвести их под общее основание, повенчать, смешивая под эгидой универсальной науки или религии, как не следует смешивать спирт, спиритизм и аспирантуру только на основании общего корня.
„Жажда знания привела не только к пониманию мироздания, но и к созданию жизненных основ всей человеческой цивилизации“, заявляет Ю.Н. Ефремов в статье „Обскурантизм 21 века“. Вот так, ни больше и ни меньше. Но если эту фразу на веру не принимать, а спросить о её истинном содержании, то окажется, что к пониманию мироздания жажда знания не привела, а привела к созданию чрезвычайно спекулятивных теорий, которые требуют от верующих в них ещё большего отхода от реализма и погружения в мистику, чем геоцентрическая система. „Здание науки самосогласованно и взаимосвязано“ только в наукообразной пропаганде, рассчитанной на простаков, об этом должен знать также Ю.Н.Ефремов, по крайней мере интуитивно. О создании жизненных основ всей человеческой цивилизации говорить также не приходится, поскольку перспективы научно–технического прогресса оказываются на поверку тупиками развития и сетью тунелей в никуда. Зря копали, да и на неправильном месте, а прекратить суетиться как то стыдно, вот и продолжают кампанию. Да и о цивилизации и человечестве говорить можно весьма условно, обладая большой степенью фантазии. Если себя не похвалишь, никто этого не сделает, поэтому перечислим ещё раз все доводы „за“ науку и оклеймим её врагов; из таких заклинаний уже сделали цитатники по образцу красной брошюрки Мао–Тседуна. Чему же удивляться, если публика начинает разбегаться и рытъ землю под древом науки, то бишь искать истину вовсе не там, где Ю.Н.Ефремов и его коллеги указывают. „Науку ... иногда определяют как систему запретов – нельзя построить вечный двигатель, невозможна скорость, превышающая световую, нельзя поднять себя за волосы“, пишет далее Ю.Н.Ефремов. Но от меня почему–то ожидают, что я вытащу себя за волосы из немецкого дерма, в котором оказался вовсе не по своей вине. А транснациональная корпорация „Наука“, вместо того, чтобы протянуть руку помощи, пытается меня утопить, чтобы крики о помощи не мешали научной дискуссии о ереси. Почему же Ю.Н.Ефремов возмущается по поводу сравнения Комиссии с инквизицией, ведь неоказание помощи и убийство уголовным кодексом трактуются сходно? Или это тоже псевдонаука наподобие библейских текстов, созданная для неразумной толпы, и пока они нас лично не касаются, можно на них внимания не обращать? В ответ на мой запрос в РАН в прошлом году, учёный секретарь отделения историко–филологических наук А.Е. Петрова написал следующее:“К сожалению, мы не можем выполнить Ваше пожелание „войти в состав РАН в качестве действительного члена Академии“... Мы не знакомы с Вашими работами, но полагаем, что для того, чтобы „успешно конкурировать на рынке научного труда“, необходимо предлагать ему не титулы, а качественную научную продукцию – идеи и разработки“. Почему собственно моё письмо попало в историко–филологическое отделение, где его содержание не поняли, и с моими работами не ознакомились? Я ведь дал понять, что и космические корабли могу строить, и людей лечить... Если бы точку опоры не отнимали. В связи с этим можно сказать следующее: В состоянии невежества неверие дополняет незнание. А какие основания были для принятия бывшего канцлера Германии Gerhard Schröder, у которого отсутствует как научная квалификация так и совесть, в состав РАН? В таких членах академия очевидно очень нуждается, просто существовать без них не может.
Складывается впечатление, что академики не понимают суть рассматриваемого ими явления, когда создают собирательный образ лженауки (формируют футбольную команду противников?), и занимаются профанацией а не панацеей только с целью отпихнуть конкурента от кормушки, не замечая, что этим самым дискредитируют себя в глазах аудитории, а может быть накликают тем самым ещё большую беду, чем та, которую якобы пытаются отвести. Недобросовестная критика отпугивает критикуемых, способствует образованию догматизма, росту недоброжелательности, отчуждению, которые потом перерастают в откровенную вражду. Рассуждая о религиозных конфликтах, М.В.Садовский упускает из виду, что именно он и ему подобные являются поджигателями новой религиозной войны, которая может обернуться против них самих. Давно уже на кострах не горели? „Современное образование должно быть построено ... на основе твёрдо установленых фактов и истин, а не на изучении древних мифов, созданных на заре человечества“, заявляет он в статье „Несвоевременные мысли о науке и религии“. Но ведъ теория психоанализа, которую академическая наука до сих пор относит в разряд спекуляций, появилась в значительной степени благодаря знанию основателем психоанализа древних мифов, созданных на заре человечества, и представляющих собой один из первых компендиумов человеческого поведения, к пониманию которого точная наука генетика ещё не добралась, но по пути уже успела изуродовать множество живых и невинных существ, как например немецкая представительница этой науки Nüsslein-Volhard, за что и получила Нобелевскую премию. Интересно было бы узнать, испытывает ли она в связи с этим хоть немного угрызения совести? Повидимому нет, так как продолжает неуклонно идти той дорогой, которую протоптали её предшественники, представители „науки о жизни“: Josef Mengele, Walter Freeman, Egas Monitz и Heinz Lehman. Что же говорить о физиках, деятельность которых странным образом постоянно приводит к изобретению лучей смерти и прочих методов массового уничтожения? Не пора ли подумать о закономерности таких случайностей и сопоставить их с мифами о Прокрустовом ложе и ящике Пандоры, созданными на заре человечества, но хорошо объясняющими её современность?
Критерий истины, это не „общечеловеческая, воспроизводимая практика“, а постоянность феноменов природы, вопреки „общечеловеческой практике“ их не замечать, ложно интерпретировать, подвергать сомнению и испытанию на прочность, „ибо природа безразлична к человеческим выдумкам“, по определению П.А. Тревогина в „Сказках профессора Мулдашева“. Поэтому не следует испытывать терпение того, кто безразличен не только к человеческим выдумкам, но и к человечеству в целом. Не следует однако эту безразличность переносить в межчеловеческие отношения, так как результат этого давно уже известен из „общечеловеческой практики“ попыток взаимного уничтожения. Также выступать в защиту истины не только имеет смысл, но и необходимо, поскольку, в отличие от природы, истина в человеческом обществе величина переменная со многими производными, иначе говоря, куда ветер подует, туда и понесёт. Однажды найденную истину нужно оберегать как огонь церковной свечи от того же ветра, и лучшее место для сохранения истин это не храм науки, а человеческая голова, открытая для восприятия истины и способная отличить её от лжи.
Также как критерием истины не является „общечеловеческая практика“, критерием гениальности не является Нобелевская премия или учёная степень, как бы высока она не была, ведь её присваивает не бог, а сами же учёные, которым свойственно ошибаться, но которые себя слишком часто считают непогрешимими. Для осведомлённых людей не является тайной, что из себя представляет Нобелевская премия и с какой целью она присуждается: исключительно для украшения Шведской короны, которая, благодаря ротозейству и детской наивности её подданных, которым поручили отбор кандидатов, нашпигована фальшивыми „самоцветами“ (А может быть речь идёт просто о большом маскараде, чтобы отвлечь внимание непосвящённьх от того, что им знать не положено?). Также порочная „общечеловеческая практика“ присуждения учёных степеней говорит сама за себя, того же бывшего немецкого канцлера упомяну ещё раз. А вот гениальность до сих пор в академических кругах не получила определения, и остаётся предметом спекуляций, выдумок и попыток узурпации, хотя признаки, по которым гениальные люди отличаются от негениальных, известны, но эти знания академическая наука не применяет в „общечеловеческой практике“, поскольку она в них ни в коем случае не заинтересована. Ничто так быстро не исчезает в толпе, как человеческое лицо, личность, индивидуальность, и эта истина верна также по отношению к академической среде, состоящей по большей части из людей не только далёких от гениальности, но даже и не талантливых, а то и просто проходимцев. Так что, посмотрите на себя, господа, прежде чем показыватъ на других пальцем.
В доказательство реального состояния научной общественности приведу лишь пример Николы Теслы и его предшественников, идеи которых наука до сих пор развивает и присваивает, но никак не может произвести ещё одного такого гения. Зато калечить гениев наука научиласъ, да и злодеев за это время произвела достаточно, так что унивреситеты превратились в фабрики, „штампующие“ таких злодеев как на конвейере (за примерами далеко ходить не нужно, перечислять – пальцев на руках не хватит). Также узурпаторов чужой славы было и остаётся достаточно, одна „лампочка Ильича“ чего стоит.
В заключение следует развенчать слепую веру представителей россйской академии перед западной наукой и рассеять миф относительно щедрости западного общества при финансировании научных исследований. Западная система поощрения науки, напоминающая эксперименты академика Ивана Павлова, вовсе не направлена на формирование любви к истине, скорее является системой запретов мышления, в которой вызревают духовные уродцы с диспропорциями мозга, работающие по команде и у которых отсутствует творческое начало. Того, кто не подчиняется этой системе уродования людей, бросают на растерзание толпы. О какой свободе научного творчества может идти речь в феодальном обществе, нормирующем гильотиной? И какой смысл в таком обществе быть гениальным, если этого никто не поймёт?
Вместо того, чтобы разнести такую систему „ценностей“ в пух и прах, РАН пародирует „эталон“ и в то же время бесплатно раздаёт по всему миру открытия, изобретения, а также гонит живой товар, способствуя утечке собственных мозгов. Такие защитники науки похоже защищают только собственную глупость и показьвают наивность Иванушки–дурачка. Раньше бы за такое ротозейство в солдаты разжаловали, а сейчас хозяина нет, все остаются на своих местах, да вот ещё кляузы пишут, юродствуя на кресте академической науки, топтание на месте называют научно–технической революцией. Всё смешалось в доме академических Обломовых, в котором нелепая академическая иерархия ожидает от взрослых дядей , что они будут бегать в мальчиках до седых волос.
В западном обществе, в котором господствует свихнувшаяся на науке дурократия, уже давно смешались понятия автономии и автоматизма, креативности и кретинизма. Картина благополучной Европии, которую намалевали критики советского образа жизни, скрывает обыкновенные пороки человеческой природы, как то: рассизм, бедность, умственная неполноценность и пр. Европейская культура сформировала особый вид „человека“, Homo tyrannis europeicus, который по причине дефицита солнца находится в состоянии постоянного возбуждения, недовольства, неуравновешенности при отсутствии ментального движения, что компенсируется псевдонаучными экспериментами по аризации природы, ввозом иностранного интеллектуального „капитала“, слизыванием чужих идей, привлечением дешёвых рабочих рук. Вот вам и секрет „процветания“ (а точнее говоря, загнивания). Нужно понимать, что Европия – это белая Африка, многочисленные племена которой ещё до самых недавних пор устраивали междуусобные войны, практикуя самые дикарские ритуалы, и где представление о мире иррациональны и в лучшем случае упадочны, как на закате Римской империи. Конечно, можно было бы им посочувствовать и их пожалеть, если бы они опомнились и захотели бы измениться. Но этого до сих пор не присходит, доказательства в пользу этого отсутствуют.
Нужно быть слепым, чтобы не замечать, какую карикатуру правового общества построили немцы в Германии и в Европе, распространяя и пропагандируя их систему „права“ как самую правильную по всему миру. Нужно быть слепым в отношении прогрессивности немецкой науки и техники, которые основываются на изобретениях вековой давности, к тому же на тех, которые игнорируют прогресс и консервируют регресс. Немецкая „наука“ вообще отказалась от гуманизма в пользу социальных технологий, которые служат выживанию немецкой рассы в соостветствии с принципами SS. Эта организация по обезъяньи копировала католическую церковь, создала свои реквизиты власти: свою Библию, которую написал немецкий „пророк“, свои „рыцарские ордена“, свою Швейцарскую гвардию, свои крестовые походы, свой престол, свой закон и т.д. (на что указывает в частности „многозначность“ аббревиаций: Sacra scriptura, Sancta Sedes, Schwarze Sonne, Schutzstaffel, Sonderschule). Символ SS, смерти и пиратства – череп со скрещёнными костями, развивается надо всем миром со времён немецкого кайзера Wilhelm II. и до президента Америки по имени Bush. Когда же эта бесовщина закончиться?
„Процветание“ немецкого государства основано на преднамеренном расколе общества, в котором религия – это вера без знаний, наука – это знания без веры, и политика, как третий путь „реализма“, не признаёт ни веры ни знания, а руководствуется лишь „прагматизмом“, действуя из ситуации, чтобы сохранить установленный „порядок“, согласно которому добычей небольшой кучки негодяев является весь госаппарат и всё общество. В противостоянии корпораций, разделивших общество на зоны влияния, каждый настаивает на правоте своего учения, защищает свой ревир, борется за свою паству. Жертва такого противостояния – истина, которую разодрали на куски, чтобы её остатками украсить свой храм правды.
Мир меняется, а представление о мире не меняются. Хорошо известно, как немцы доделали атомную бомбу в Америке в 1945 году, причём руками той нации, которую пытались полностью уничтожить в Европии. „Ирония истории“ повторилась при основании государства Израиль и последующем распространении технологии атомного оружия на Ближнем востоке. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чем могут закончиться такие „игры“ немецкого народа. А вот сам библейский народ похоже никогда не покинул Синайскую пустыню и продолжает в ней плутать, не понимая, кто и куда его ведёт.
Выступать в защиту истины в конце первой декады защиты науки представляется нужным хотя бы для того, чтобы предложить альтернативу, о которой очевидно забыли. Несмотря на то, что истина, за редким исключением, никого и никогда не интересовала, я всё–же надеюсь, что мой голос не останется голосом вопиющего в пустыне, а будет воспринят и понят не только во враждующих лагерях, но и за их пределами как голос здравого смысла, к которому следует прислушаться. Вместо того, чтобы устраивать перебранку и указывать друг на друга пальцами, следует вести диалог, результатом которого по–определению является обмен опыта и дополнение имеющегося знания с целью закончить междуусобную войну между наукой и религией за исключительное обладание истины, которая для всех одна, также как и планета, на которой мы живём, но почему–то делаем из неё лоскутное одеяло, которое каждый тянет на себя.