-
Что такое биоинжиниринг, как вырастить белковый кристалл и сделать мембранный белок растворимым? А что будет, если создать искусственный белок с лучшими свойствами на базе уже существующего и «посоветоваться» относительно его перспектив с нейросетями? На эти и многие другие вопросы ответил герой нового интервью спецпроекта «Биология в России», кандидат физико-математических наук, заведующий Лабораторией структурного анализа и инжиниринга мембранных систем МФТИ Иван Гущин.
-
768Мы продолжаем спецпроект «Биология в России: люди и открытия» разговором с Викторией Шендер, заведующей Лабораторией молекулярной онкологии Федерального научно-клинического центра физико-химической медицины имени академика Ю. М. Лопухина ФМБА России, научным сотрудником Института биоорганической химии имени М. М. Шемякина и Ю. А. Овчинникова. Виктория принадлежит к тем немногим исследователям, которые смогли пройти путь от омиксных методов к механизмам развития заболевания на примере такой значимой патологии, как рак яичника. В интервью мы не ограничивались научными вопросами — собеседница поделилась деталями своего, на наш взгляд, очень интересного жизненного пути к науке. Автор материала имел возможность без подготовки погрузиться в тему интервью — ему посчастливилось несколько лет работать в соседней лаборатории, заниматься протеомикой и сотрудничать с Викторией, о чем он вспоминает с большой радостью.
-
145Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Многие из нас знакомы с плазмидами бактерий. Это маленькие кольцевые фрагменты ДНК, которые свободно плавают в цитоплазме бактерий и несут часть их генетического материала. А если я скажу, что плазмиды есть и в геноме человека? Речь идет о внехромосомных кольцевых ДНК, которые образуются в наших клетках постоянно. Сегодня мы обсудим одну из самых распространенных разновидностей таких плазмид, а именно вкДНК раковых клеток. Я не просто так назвала эти элементы генома «Кольцами смерти». На самом деле, вкДНК уже несколько десятков лет вставляет палки в колеса онкологам, усложняя лечение и увеличивая злокачественность опухоли. В данной статье я расскажу все об этих Колечках смерти, в том числе и о том, как можно начать с ними бороться.
-
156Следующий выпуск спецпроекта «Биология в России: люди и открытия» — интервью с директором НИИ физико-химической биологии имени А. Н. Белозерского Петром Сергиевым. В этом разговоре мы обсудили рибосому, ее модификации и поведение этой молекулярной машины при нарушении привычных условий работы клетки. Петр Владимирович рассказал, зачем бактерии изменяют нуклеотиды рибосомной РНК, как ученые выясняют функции таких модификаций и почему некоторые элементы рибосомы становятся критически важными именно в стрессовых ситуациях. Отдельно затронули темы бактериальной конкуренции и работы систем ремонта поврежденных рибосом. И, конечно же, поговорили о личном научном пути героя — от детского интереса к химии до многолетнего изучения одной из самых сложных молекулярных машин клетки.
-
164Спецпроект «Биомолекулы» «Биология в России: люди и открытия» продолжает интервью с Евгением Фроловым — руководителем Лаборатории метаболизма экстремофильных прокариот ФИЦ Биотехнологии РАН. В ходе беседы мы обсудили не только экспедиции, в которых сотрудники орудуют половником и лопатой, но и более серьезные вопросы: почему так важно сохранять фундаментальную науку, как эффективно организовать работу лаборатории, каким образом изучение видового разнообразия и метаболизма бактерий помогает сохранить культурное наследие и наше здоровье.
-
Еще одна интересная беседа в рамках СП «Биология в России: люди и открытия» у редакции «Биомолекулы» состоялась с Андреем Кульбачинским — ярким представителем московской школы молекулярной генетики. Он руководит лабораторией в Институте биологии гена РАН и является профессором биологического факультета МГУ.
-
В спецпроекте «Биология в России: люди и открытия» мы говорим об интереснейших работах отечественных ученых. Настало время вновь отправиться в Новосибирск, на это раз в Институт археологии и этнографии СО РАН. Наш собеседник — доктор географических наук Наталия Рудая, палеоэколог, занимающаяся реконструкцией климата и природы древней Сибири по пыльце и древней ДНК из озерных отложений. Как по микроскопическим пыльцевым зернам, сохранившимся в донных слоях, удается восстановить ландшафты тысячелетней давности? Как новые геохимические методы позволяют измерить температуру седых времен? Вместе с героем нового выпуска мы разберемся с этими вопросами!
-
159Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Многие бактерии паразитируют внутри клеток эукариот, но лишь некоторые из них приспособились жить в святая святых клетки — в ядре. Среди этих патогенов особенно выделяется бактерия Candidatus Endonucleibacter. Она поражает жабры глубоководных мидий из рода Bathymodiolus и размножается настолько эффективно, что заполненное бактериальными клетками ядро увеличивается в 50 раз. При этом она использует уникальные адаптации, позволяющие ей контролировать клетку и не давать ей уйти в апоптоз. В результате ядро, захваченное Candidatus Endonucleibacter, превращается в черную дыру, выкачивающую питательные вещества из цитоплазмы.
-
Нобелевскую премию по химии 2026 года получили Анри Каган (Университет Париж-Сакле) и Кэнсо Соаи (Токийский университет науки) — «за открытие нелинейных эффектов и автокатализа в асимметрическом органическом синтезе». За этой сухой формулировкой стоит одна из самых странных реакций в истории органической химии: смесь полностью симметричных реактивов, в которой молекулы сами, без какой-либо подсказки извне, выбирают себе «левую» или «правую» форму — и дальше навязывают этот выбор всей колбе. Разбираемся, почему зеркальная асимметрия молекул — это не курьез для учебника стереохимии, а вопрос о происхождении жизни; почему химики семьдесят лет считали, что чистоту продукта нельзя получить «из воздуха»; как два открытия — усиление асимметрии по Кагану и самокопирующаяся реакция Соаи — показали, что можно; и что это означает для производства лекарств и для разгадки происхождения жизни.
-
Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Полтора века вымерших животных раскрашивали почти наугад: считалось, что цвета потеряны безвозвратно. Но в исключительно сохранившихся окаменелостях уцелели следы меланосом — органелл, по форме которых можно судить о былой окраске животных. И оказалось, что окрас работает как улика: он рассказывает, как животное жило, от кого пряталось и кому подавало сигналы.