-
32Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Нейрофармакология», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.
-
Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Причины возникновения и развития опухолевых заболеваний системы кроветворения до сих пор пристально изучаются учеными. А решившие играть не по правилам раковые клетки постоянно «придумывают» весьма изощренные способы выживания вопреки этим усилиям. И раскрыть их козни — задача непростая. Первые шаги в сторону изобличения «нехорошего» клеточного поведения были сделаны лишь в конце прошлого столетия: тогда ученые обнаружили целое семейство белков BCL-2, не позволявших клеткам умирать по заложенной в них программе. Наступив таким образом на ахиллесову пяту гематологических опухолей, исследователи объединили усилия с крупными игроками фармацевтического рынка и создали маленького героя — лекарство венетоклакс, возвращавший клетки на путь истинный и позволявший им умереть, как и было положено с самого начала. А вот о том, как это сделали, в чем соль биологии всего процесса и каких усилий это стоило ученым — читайте в этой статье.
-
255«Биомолекула» продолжает спецпроект «Биология в России: люди и открытия». Герой этого выпуска — Денис Александрович Бабков, доктор фармацевтических наук, проректор по научной деятельности Волгоградского государственного медицинского университета и директор Научного центра инновационных лекарственных средств с опытно-промышленным производством (НЦИЛС). В новом материале мы отправимся в Волгоград, чтобы узнать, как фундаментальные исследования превращаются в реальные препараты. Поговорим о том, почему для современной биофармации системное воспаление стало ключевой мишенью для борьбы со старением, диабетом 2 типа и нейродегенеративными заболеваниями. Обсудим перспективные противовоспалительные молекулы, трудности вывода российских препаратов на рынок и то, как в регионе можно выстроить полноценный фармацевтический кластер — от идеи до серьезных клинических испытаний. А еще — о том, какие качества отличают настоящих ученых и почему случайных людей в науке не бывает. Добро пожаловать в НЦИЛС!
-
Сегодня молекулярную динамику можно запускать на обычной рабочей станции — и это кажется само собой разумеющимся. Но еще сорок лет назад смоделировать один белок (даже пептид!) было выдающимся техническим достижением, доступным считанным лабораториям с доступом к машинам размером с комнату. В продолжении спецпроекта о Молекулярной динамике рассказываем, как она (МД) прошла этот путь: от специализированных силовых полей и параллельных суперкомпьютеров до графических процессоров, сделавших микросекундные расчеты рутиной. А искусственный интеллект — это конец этой истории или начало новой?
-
Жизнь раковой клетки может продолжаться долго, очень долго — безудержно делясь, она умирает только вместе с организмом, в котором возникла. Однако порой злокачественная клетка перестает делиться, но не умирает и сохраняет метаболическую активность — это состояние известно как сенесценция. Кроме того, раковая клетка может умереть программируемой смертью, чаще всего апоптозом. Что же определяет выбор одного из трех путей (деление, апоптоз, сенесценция)? И как знания о жизненном пути злокачественной клетки помогают в разработке антираковой терапии? Ответам на эти вопросы и посвящена наша статья, входящая в спецпроект «Онкология».
-
В митозе хромосомы конденсируются в белковые остовы с исходящими из них петлями хроматина: объем хромосом уменьшается в 2–3 раза, а гистоны фосфорилируются и, в определенных системах, деацетилируются. Однако до недавнего времени отсутствовала информация о кинетике навешивания гистоновых модификаций в раннем митозе. Более того, на базе информации при блоке клеток в митозе нокодазолом возникла гипотеза, что деацетилирование гистонов в митозе ведет к компактизации хромосом. Однако полного подтверждения или опровержения этой гипотезы до недавнего времени не было. Эти пробелы устранила международная команда из Мюнхена и Эдинбурга, которая составила атлас гистоновых модификаций в раннем митозе, а также показала, что в плане деацетилирования гистонов система с нокодазолом ведет к артефактам.
-
Долгое время считалось, что РНК — всего лишь бэк-вокалистка на сцене ДНК. Однако функционал этой молекулы заставил мир перевернуть свое представление о ней. Складываясь в трехмерные формы, как оригами, она хранит информацию и иногда ведет себя как фермент. РНК служит матрицей и компонентом теломеразы — фермента, который замедляет клеточное старение, достраивая ДНК на концах хромосом. Еще РНК участвует в сборке белков и может направлять систему CRISPR, вмешиваясь в генетическую программу клетки. Неслучайно многие токсины и сильнейшие яды направлены на уничтожение нашей драгоценной РНК. А распространенные вирусы, такие как коронавирус, вирус гриппа и другие, содержат РНК-геном вместо ДНК-генома. Об истории открытий в области РНК из первых уст рассказывает Томас Чек — лауреат Нобелевской премии по химии.
-
1328Природа удивительна, а наука — важнейший инструмент ее познания. И особенно меня впечатляет, когда для чисто фундаментальных открытий люди начинают придумывать, как их можно было бы использовать на практике. На днях в журнале Science вышла статья американских исследователей [1], в которой они впервые показали, что длинные и специфичные последовательности ДНК могут синтезироваться без привычной нуклеотидной матрицы. Вместо этого используется матрица белка.
-
418Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Глобальный кризис антибиотикорезистентности заставляет науку искать новые пути борьбы с бактериальными инфекциями. Оказалось, что самое совершенное оружие против бактерий создала сама природа — это бактериофаги. Но сегодня ученые берут на вооружение не целые вирусы, а их высокоспециализированные белки. В этой статье мы рассмотрим, как эти молекулярные «инструменты» — от «отмычек», вскрывающих бактериальную защиту, до «подрывных зарядов», разрушающих клетку изнутри, — становятся основой для лекарств нового поколения, систем целевой доставки и биотехнологических платформ, открывая новую эру в борьбе с инфекциями.
-
415Инфографика на конкурс «Био/Мол/Текст»: Во времена пандемии COVID-19 вакцины на основе мРНК против SARS-CoV-2 от компаний Moderna и BioNTech/Pfizer стали революционным достижением с точки зрения их быстрой разработки и эффективности, что ускорило темпы исследований в области РНК-терапии. Но также эта инновационная технология обладает потенциалом в борьбе с одной из главных угроз здоровью и жизни людей — онкологическими заболеваниями. На сегодняшний день многочисленные терапевтические противораковые мРНК-вакцины находятся на разных стадиях клинических испытаний, демонстрируя неплохие результаты. Почему же технология мРНК оказалась так актуальна для лечения онкологии?
