-
Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: На протяжении столетий было известно только четыре основных вкуса: сладкий, соленый, кислый и горький. Однако в начале XX века японский химик Кикунаэ Икэда заметил одну весьма странную вещь: бульон из съедобных водорослей комбу даси обладает вкусом, который невозможно разложить на привычные категории. А уже в 1908 году он выделил из комбу глутаминовую кислоту и описал новый вкус, который впоследствии был назван умами (что означает «пикантный вкус»). Это был первый случай, когда вкус был привязан не к кулинарии, а к конкретной молекуле. Сегодня значимость этого открытия вышла далеко за пределы ресторанной кухни — в 2002 году на языке человека были обнаружены специализированные рецепторы, которые активируются свободными аминокислотами — в первую очередь, глутаматом. Но если умами закодирован в наших рецепторах, то почему мы не всегда его замечаем? И как получается, что одни продукты обладают мощным вкусом умами, а другие — нет? Давайте попробуем разобраться.
-
Классический подход к рассказу об эволюции редко оставляет место самому интересному — пониманию того, что эволюция не является цепочкой заранее предопределенных событий, а представляет собой сложную историю случайностей, вымираний и приспособлений. Книга Катерины Гайдай «Твой пра-пра-пра-прадедушка Лука» рассказывает не столько о происхождении человека, сколько о нашем месте на огромном древе жизни, где предками оказываются не только древние люди, но и самые первые живые клетки.
-
172Новый гость проекта «Биология в России: люди и открытия» — доктор биологических наук и главный научный сотрудник ФИЦ Биотехнологии РАН Николай Николаевич Случанко. Он руководит Лабораторией белок-белковых взаимодействий, где его команда исследует молекулярную структуру сложных белковых комплексов, а также свойства и функциональные способности разнообразных белков. Какие именно белки интересуют ученых сегодня и почему? Читайте в нашем интервью!
-
Спецпроект «Биология в России: люди открытия» снова отправляется в Сибирь, только на этот раз в Институт цитологии и генетики СО РАН, — чтобы поговорить о 3D-геномике с руководителем Лаборатории генетики развития Нариманом Баттулиным. Как выяснилось, 3D-геномика богата на интересные детали и неожиданные повороты. Что такое «структурное эхо» митоза? Насколько сложно вывести генетическую линию «мышей-моржей», а главное, зачем это нужно? Нашли ли ученые ответ на загадку: зачем геному нужны ТАДы? Узнаем во время беседы. Приятного прочтения!
-
Предсказание пространственной структуры белка — задача, сформулированная еще Кристианом Анфинсеном, — на протяжении десятилетий решалась лишь косвенно. Ситуация радикально изменилась с появлением AlphaFold 1/2. Его успех был настолько значительным, что уже ознаменовался Нобелевской премией (в 2024 г.) и породил ощущение, что проблема в целом «закрыта». Однако история этим не закончилась: современная версия — AlphaFold 3 — объединяет эволюционный подход, унаследованный от предыдущих поколений, и диффузионные модели, пришедшие из генерации изображений. Такое сочетание позволяет выйти за пределы белковых структур и предсказывать целые «молекулярные сцены» с участием малых молекул или нуклеиновых кислот. Станет ли AlphaFold3 панацеей — или структуры белок-лигандных комплексов требуют новых подходов? Георгий Куракин, постоянный автор «Биомолекулы», пытается разобраться в этом вопросе с помощью Алексея Орлова, руководителя Лаборатории вычислительной биомедицины и молекулярной диагностики Центрального университета.
-
472Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Нейрофармакология», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.
-
Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Причины возникновения и развития опухолевых заболеваний системы кроветворения до сих пор пристально изучаются учеными. А решившие играть не по правилам раковые клетки постоянно «придумывают» весьма изощренные способы выживания вопреки этим усилиям. И раскрыть их козни — задача непростая. Первые шаги в сторону изобличения «нехорошего» клеточного поведения были сделаны лишь в конце прошлого столетия: тогда ученые обнаружили целое семейство белков BCL-2, не позволявших клеткам умирать по заложенной в них программе. Наступив таким образом на ахиллесову пяту гематологических опухолей, исследователи объединили усилия с крупными игроками фармацевтического рынка и создали маленького героя — лекарство венетоклакс, возвращавший клетки на путь истинный и позволявший им умереть, как и было положено с самого начала. А вот о том, как это сделали, в чем соль биологии всего процесса и каких усилий это стоило ученым — читайте в этой статье.
-
303«Биомолекула» продолжает спецпроект «Биология в России: люди и открытия». Герой этого выпуска — Денис Александрович Бабков, доктор фармацевтических наук, проректор по научной деятельности Волгоградского государственного медицинского университета и директор Научного центра инновационных лекарственных средств с опытно-промышленным производством (НЦИЛС). В новом материале мы отправимся в Волгоград, чтобы узнать, как фундаментальные исследования превращаются в реальные препараты. Поговорим о том, почему для современной биофармации системное воспаление стало ключевой мишенью для борьбы со старением, диабетом 2 типа и нейродегенеративными заболеваниями. Обсудим перспективные противовоспалительные молекулы, трудности вывода российских препаратов на рынок и то, как в регионе можно выстроить полноценный фармацевтический кластер — от идеи до серьезных клинических испытаний. А еще — о том, какие качества отличают настоящих ученых и почему случайных людей в науке не бывает. Добро пожаловать в НЦИЛС!
-
Сегодня молекулярную динамику можно запускать на обычной рабочей станции — и это кажется само собой разумеющимся. Но еще сорок лет назад смоделировать один белок (даже пептид!) было выдающимся техническим достижением, доступным считанным лабораториям с доступом к машинам размером с комнату. В продолжении спецпроекта о Молекулярной динамике рассказываем, как она (МД) прошла этот путь: от специализированных силовых полей и параллельных суперкомпьютеров до графических процессоров, сделавших микросекундные расчеты рутиной. А искусственный интеллект — это конец этой истории или начало новой?
-
Жизнь раковой клетки может продолжаться долго, очень долго — безудержно делясь, она умирает только вместе с организмом, в котором возникла. Однако порой злокачественная клетка перестает делиться, но не умирает и сохраняет метаболическую активность — это состояние известно как сенесценция. Кроме того, раковая клетка может умереть программируемой смертью, чаще всего апоптозом. Что же определяет выбор одного из трех путей (деление, апоптоз, сенесценция)? И как знания о жизненном пути злокачественной клетки помогают в разработке антираковой терапии? Ответам на эти вопросы и посвящена наша статья, входящая в спецпроект «Онкология».
