Подписаться
Оглавление
Биомолекула

Мидиевые банки и осиные гнезда

Мидиевые банки и осиные гнезда

  • 0
  • 0,0
  • 0
  • 0
Добавить в избранное print
Обзор

Сказочная оса-мидия над Баренцевым морем у исторического здания биостанции в Дальних Зеленцах.

Рисунок в полном размере.

иллюстрация создана с помощью ChatGPT

Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Комплексные исследования Баренцева моря ведутся с начала XX века, благодаря чему мы уже начали познавать тайны вековой динамики морских биосистем. Иногда результаты мониторинга удивляют. Вопиющий пример — ряд данных по мидиям Mytilus, одним из самых полезных и одновременно вредных морских животных. Оказывается, до эпохи глобального потепления их было много, а потом стало мало, что прямо противоположно ожиданиям о благоприятном влиянии потепления на бореальные виды в Арктике. Причины нечувствительности мидий к потеплению могут крыться в событиях рубежа 1960-х — 1970-х годов, когда на фоне непродолжительного, но резкого похолодания в Баренцевом море они пережили радикальное сокращение численности. Теоретически такие кризисы могут приводить к долгосрочной стагнации популяций даже в оптимальных условиях. За этой на первый взгляд парадоксальной закономерностью, так называемым эффектом Олли, могут стоять разные механизмы, о которых до кейса мидий мало думали применительно к морским беспозвоночным. Обсуждая ряд данных по баренцевоморским мидиям, нельзя обойти вниманием и пробелы в данных в 1930-е, 1940-е и 1990-е годы, которые тоже маркируют кризисы, но уже в научных исследованиях.

Конкурс «Био/Мол/Текст»-2026/2027

Эта работа опубликована в номинации «Своя работа» конкурса «Био/Мол/Текст»-2026/2027.

BIOCAD

Генеральный партнер конкурса — международная инновационная биотехнологическая компания BIOCAD.


«Альпина нон-фикшн»

«Книжный» спонсор конкурса — «Альпина нон-фикшн»

Между мидиевыми банками и осиными гнездами есть сходство. И там, и там животные образуют колонии, очевидно, извлекая пользу из жизни в тесном «коллективе». Важное отличие состоит в том, что осы гнездятся семьями, а мидии нет. Личинки мидий, рожденные в разных донных поселениях (банками называют только крупнейшие из них), неделями болтаются в толще воды, где перемешиваются. И только когда приходит срок метаморфоза (превращения в «ракушку»), оседают на дно, в первую очередь туда, где есть сильные течения и много пищи — фитопланктона и детрита, то есть частиц органики. Там-то и образуются банки  — сплошные, иногда многослойные «ковры» мидий, достигающие по площади нескольких гектаров, а по биомассе — десятков килограммов на квадратный метр. Течения прожорливым фильтраторам нужны, чтобы доставлять пищу и вымывать продукты жизнедеятельности.

Так сложилось, что плотные скопления морских ракушек, в первую очередь, устриц и мидий, мы зовем на голландский манер «банками», что буквально значит «ложе». Это то же слово, которым моряки называют мели, сильно поднимающиеся над морским дном. В английском они зовутся beds, что значит то же самое.

Признаюсь, что к жалящим перепончатокрылым эта статья отношения не имеет. Она посвящена исключительно мидиям (Mytilus) в контексте их вековой динамики на Мурмане, то есть на Баренцевоморском океаническом побережье Кольского полуострова. Словосочетание же «осиное гнездо» в названии использовано в переносном смысле, понятном только посвященным в историю науки, и подразумевает научный коллектив, который изучает морскую живность. Так была озаглавлена газетная статья от 5 марта 1933 г., в которой сотрудники Мурманской биологической станции в Полярном (МБС, в раннее советское время, на тот момент — Мурманское отделение Государственного океанографического института, ГОИН) — колыбели отечественной морской биологии на севере, — были обвинены в разных грехах, от безделья до вредительства. По выходу статьи станцию закрыли, сотрудников разогнали, и некоторое время ни мидий, ни других тварей в тех местах никто не изучал. Разорение того научного «гнезда» — первый, но не последний кризис в истории баренцевоморских исследований, повлияло на полноту летописи природы края, в том числе на структуру данных по мидиям.

Теперь, когда основные термины и тема работы определены, два слова о ее значимости. Мидии важны, потому что со своими банками играют основополагающую роль в прибрежных морских экосистемах, и потому что они приносят прямую пользу и прямой вред человеку. Вред связан с тем, что, будучи обрастателями, мидии облепляют днища кораблей и гидротехнические сооружения, мешая их работе. Очевидная польза — их едят и используют в фармацевтической промышленности. Большая часть мидий на рынке не добывается в природе, а выращивается на предприятиях марикультуры, чей мировой объем в последние годы колеблется в районе 300–350 тысяч тонн. Менее очевидная польза — в районах антропогенного загрязнения мидии работают санитарами моря, утилизируя органику. Динамика же мурманских мидий интересна тем, что по продолжительности и подробности ряда данных, на основании которых мы о ней судим, она превосходит большинство исследований морских животных, пускай в свете упомянутых кризисов это и звучит неожиданно. Похоже, тех ученых из Полярного, и тех, кто продолжил их работу, правильнее было бы уподобить трудолюбивым пчелам, а не злым осам.

Мало мидий

Впервые на Мурман я попал в конце лета 1991 года, когда мы с приятелем без приглашения пробрались в поселок Дальние Зеленцы на востоке побережья, где тогда базировался академический Мурманский морской биологический институт (ММБИ) — «наследник» МБС в Полярном. Единственной нашей целью было увидеть настоящий Океан. Однако бесцельно слоняться по научному поселку казалось неправильным, и я придумал себе «научную» задачу: собрать баренцевоморских мидий, чтобы потом их как-нибудь сравнить с мидиями из Белого моря. На тот момент у меня уже был огромный для второкурсника биофака опыт исследований беломорских мидий продолжительностью в пару месяцев. На беломорской литорали этих мидий была прорва, отчего задача не казалась обременительной. День за днем я ходил по берегу океана, и вроде все было как на Белом море, только лучше. Литораль — шире, водоросли — гуще, фауна — разнообразнее. Но, странным образом, мидий почти не было, и за неделю я наковырял их от силы сотню мелких. Когда я поделился своим наблюдением с сотрудницей ММБИ Натальей Александровной Анисимовой. Она рассказала, что раньше мидий на побережье было много, а потом они почти исчезли «из-за похолодания климата».

Эта проблема — назову ее проблемой кризиса популяций мидий на Мурмане в XX веке — оказалась первой научной проблемой, которую я осознал. Конечно, на лекциях в университете нас только и делали, что знакомили с научными проблемами. Но те проблемы были какими-то отвлеченными и, как правило, слишком сложными. А эта, подкрепленная личным опытом, была осязаемой.

Сегодня, когда я хожу по тем литоралям, где 30 лет назад не мог найти мидий, и всюду их вижу, мне порой кажется, что меня подводит память. И действительно, мою информацию нельзя проверить, потому что по 1990-м годам опубликованных данных по мидиям Мурмана нет. Только закончилась перестройка, в Москве бушевал путч, а Наталья Александровна и другие сотрудники ММБИ сидели на чемоданах. Деньги на Арктику кончились, поселок Дальние Зеленцы закрывали как неперспективный, а институт эвакуировали на «большую землю», в Мурманск.

Много мидий

Распределение обилия мидий вдоль Мурманского берега в разные годы

Рисунок 1. Распределение обилия мидий вдоль Мурманского берега в разные годы. Вверху: карта-схема Мурмана. Флажками показаны научные стационары.
Корабль «Андрей Первозванный», первое научно-исследовательское судно России. В 1900 году с борта «Первозванного» были начаты исследования на разрезе Кольский меридиан.
Студенты одного из основателей МБС Константина Дерюгина — Евпраксия Гурьянова, Иван Закс и Павел Ушаков (в центре) — в 1922 году. Их статьи конца 1920-х из серии «Литораль Мурмана», положившие начало литоральному мониторингу, были процитированы, наверное, тысячу раз, и вряд ли все читатели догадывались, что на момент исследований основоположники были пацанами.

Внизу: распределение обилия мидий вдоль береговой линии вытянутого в долготном направлении Мурмана, по данным съемок ВНИРО—ПИНРО разных лет. По ОХ — географическая долгота, по ОY — ln (1 + биомасса, кг/м2). В этой системе координат 0,1 кг — 0,1, 1 кг — 0,7, 10 кг — 2,4. Точки — эмпирические оценки, цвет соответствует годам исследований. Линия — линейная аппроксимация данных 1960–1961 гг.

вверху — рисунки сгенерированы ИИ по фото из архивов ПИНРО и А. В. Смирнова; внизу — схема из обзора [1]

К началу 1960-х гг. назрела задача оценить перспективы промысла мидий на Мурмане. В нашей стране такие задачи решают учреждения системы Всероссийского (тогда Всесоюзного) научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) — еще одного прямого наследника МБС в Полярном. За северные моря отвечает Полярное отделение в Мурманске (ПИНРО). В начале 1960-х ими были проведены экспедиции для учета («съемки») литоральных мидий вдоль всего побережья. В свете информации предыдущего параграфа, результаты этих, самых масштабных в истории исследований мидий Мурмана, работ, звучат фантастически. Восемь килограмм на квадратный метр! И это средняя биомасса мидий на Западном Мурмане, на Восточном чуть меньше. Для сравнения, 8 кг весит десятилитровое ведро картошки. Судя по этим данным, всю западную часть побережья опоясывала стокилометровая мидиевая банка. Я бы, наверное, не смог в такое поверить, если бы не два «но». Во-первых, есть данные от конца 1930-х гг. по району Дальних Зеленцов, где рапортуют о сопоставимых биомассах. Во-вторых, я видел такие литоральные банки в другом субарктическом море, Охотском. Выходит, литоральные мидии в субарктике действительно могут формировать огромные скопления, если им ничего не мешает.

Не знаю, что пошло не так с планами по добыче мидий в 1960-е, но, когда через десять лет съемку повторили, никаких мидиевых банок не нашли. Не нашли их и при следующих съемках, после чего признали затею с промыслом неперспективной. А нашли они в этих рейсах примерно то же, что и я в 1991 году (рис. 1) [1].

Изменения климата

За последнее время мы так привыкли к глобальному потеплению, что иногда кажется, будто оно было всегда. На самом деле, потепление стало ощутимым только в конце прошлого века, а до этого климат менялся не обязательно синхронно на всей планете и разнонаправленно во времени. Последнее хорошо видно на примере динамики среднегодовой температуры воды в Баренцевом море, где беспрецедентно высокие значения последних десятилетий оттеняются потеплениями и похолоданиями в XX веке (рис. 2). Эти трудно прогнозируемые «естественные», напрямую не связанные с антропогенным потеплением колебания связаны с изменчивостью в режиме западного течения, несущего теплые атлантические воды в Арктику [2].

Динамика климата и динамика мидий Мурмана, 1930–2020 гг

Рисунок 2. Динамика климата и динамика мидий Мурмана, 1930–2020 гг. Вверху: аномалии среднегодовой температуры воды в слое 0–200 м на точках 3–7 Кольского меридиана. Аномалия — разница между среднегодовой температурой и средней за весь период — 4,17 oC.
Внизу: динамика обилия мидий в популяциях окрестностей трех научных стационаров за все время наблюдений. По ОХ — годы, по ОY — ln (1 + биомасса, кг/м2). Точки — эмпирические оценки, линии — регрессии, аппроксимирующие ряды данных, цвет соответствует районам исследований.

[1]

Два слова об этих температурных данных. Это данные океанографического разреза Кольский меридиан — одного из самых продолжительных рядов таких наблюдений в мире. Благодаря меридиану ценность любых исследований в Баренцевом море возрастает многократно, позволяя проверять гипотезы о влиянии температуры и других физических факторов на биологические процессы во времени. Считается, что вся экосистема моря меняется вместе с климатом, причем теплые периоды, включая нынешний, благоприятны для бореальных, то есть относительно теплолюбивых видов, к которым относятся и мидии. Тем интереснее исключения из этого правила, и мидии как раз такой случай.

Рисунок 2 обобщает данные по среднегодовой температуре воды на Кольском меридиане, начиная с 1930-х, и динамике биомассы мидий на 140 точках наблюдений на Мурмане, сгруппированных по трем выделам побережья, соответствующим окрестностям научных стационаров в Полярном, Дальних Зеленцах и на острове Харлов. Видно, что масштабное снижение обилия мидий на рубеже 1960–1970-х гг. совпало с началом холодного периода, что согласуется с «температурной» гипотезой. Но то похолодание давно закончилось, сменившись величайшим за все время исследований потеплением, а популяции мидий полностью так и не восстановились.

Эти без малого тридцать последних лет, когда мидий было заметно больше, чем в конце XX века, но все равно в разы меньше, чем до 1970-х гг., были еще и временем, когда мы с коллегами собирали данные по обилию мурманских мидий, чтобы поставить точки на графиках (рис. 2 и рис. 3). Мы искали исторические данные по библиотекам, листая сборники трудов допотопных конференций, номера навеки прекратившихся периодических изданий и трогательные машинописные Летописи природы Кандалакшского заповедника с таблицами числовых данных, зачастую заполненными от руки. Этот в основном неоцифрованный и невидимый для Google Scholar кладезь знаний был когда-то заслуженной гордостью авторов, а потом оказался заперт в чулан с уничижительной табличкой «серая советская литература». (Тут я должен с сожалением отметить, что часть данных пришлось исключить из-за неполных сведений о процедурах отбора и обработки сборов в публикациях.) Ну и, конечно, мы ездили в экспедиции, чтобы учесть этих мидий — по возможности строго в точках исторических исследований, — и это, пожалуй, лучшее, что у меня было в жизни. А закончилось все взрывом мозга в попытках объяснить результат, противоречащий стереотипам, и обнародовать его. Статью мы опубликовали [1], но что о наших идеях скажете вы?

Кризис

Для объяснения кризиса популяций мидий на Мурмане нужно найти ответы на два вопроса: почему их численность сократилась в 1960-е (и здесь ничего не приходит в голову, кроме температурной гипотезы) и почему она полностью не восстановилась с потеплением. На последний вопрос однозначного ответа тоже нет, но есть пара гипотез. Первая гипотеза предполагает, что до и после кризиса это были разные мидии.

Сегодня мидии Mytilus Мурмана — это «два в одном». Два криптических, то есть неотличимых морфологически вида, M. edulis и M. trossulus, которые живут вперемешку и могут скрещиваться. Считается, что M. trossulus — инвазивный вид, занесенный в регион из Америки в обрастаниях днищ кораблей союзников во время Второй мировой войны (подробнее см. [3]). После вселения инвазивный вид должен был натурализоваться, то есть обосноваться на новой территории, для чего несколько десятков лет кажется нормальным сроком. Если все так и было, то, когда на Мурмане было много мидий, это была мидия M. edulis, а когда мало — уже два вида. Конкуренция и гибридизация между видами неминуемо должны ограничивать потенциал их популяций к росту, из-за чего их общее обилие не может быть выше, чем до инвазии.

Вторая гипотеза более сложная. Биологические популяции очень живучи и наделены способностью к восстановлению после кризисов. Традиционные модели компенсаторной динамики как раз предполагают, что сократившаяся под действием негативного фактора популяция быстро восстановится, если этот фактор убрать. Однако на практике это не всегда работает: есть нижние пределы численности популяций, ниже которых они как бы теряют жизненную силу, способность к росту. Лучший пример — популяции океанических рыб, истощенных рыболовством. Кажется, запрети лов, подожди немного, дай популяциям восстановятся, и лови дальше. А они или не восстанавливаются, или делают это крайне медленно [4]. За низкой способностью к восстановлению переживших радикальное сокращение численности популяций стоят разнородные механизмы, которые все вместе иногда именуют эффектом Олли, в честь автора концепции — американца Уордера Олли (Warder Allee, на слух фамилия звучит Алли с ударением на последний слог, но в русскоязычной литературе закрепилось Олли). Для таких животных, как мидии, в первую очередь рассматривают механизмы, связанные с размножением.

У мидий наружное оплодотворение и «коллективное» размножение, когда все особи в популяции нерестятся одновременно. Такая синхронность обеспечивается в том числе сигнальными молекулами («феромонами»), которыми обмениваются особи. При низкой плотности популяции — большом среднем расстоянии между особями, — сигналы в буквальном смысле растворяются в воде, отчего животным трудно синхронизировать нерест. Сверх того, включается механизм, получивший неблагозвучное название «ограничение спермой» (sperm limitation). Дело в том, что крупные, набитые питательными веществами и пассивные яйцеклетки живут долго, а субтильные, вынужденные тратить энергию на верчение хвостиками спермии, напротив, живут считанные минуты. Если животные обитают скученно, гаметам легко встретиться. А вот если плотность низка, времени жизни спермия может и не хватить. В результате, при низкой плотности успех размножения падает [5]. Возможно, радикальное снижение численности мидий на рубеже 1960–1970-х гг. «запустило» эффект Олли, который и через 60 лет ограничивает рост их численности и не дает насладиться потеплением.

Мне кажется, эта закономерность, что подорванные популяции плохо восстанавливаются, —— проявление более общего закона, применимого и к другим саморегулирующимся системам, включая социальные. Возьмем поселок из труднодоступных мест, такой как Дальние Зеленцы. Для нормальной жизни в нем нужен магазин, фельдшерский пункт, почта. Но если жителей в поселке становится мало, сложно заполнить все вакансии. С потерей любого инфраструктурного объекта качество жизни ухудшается, и поселок становится неперспективным.

Консервный ряд

— Ну так в чем все-таки значимость вашей работы? Разве вы объяснили кризис популяций мидий на Мурмане?

— К сожалению, нет. Если бы мы с коллегами могли, вооруженные своими сегодняшними знаниями, перенестись во времени на 60 лет назад, в преддверии самых интересных за документированную историю мурманских мидий событий, мы бы, наверное, смогли спланировать такое исследование.

— Ну а практическая польза от этого знания есть? Стоит ли добывать или разводить мидий на Мурмане?

— Смысл, наверное, есть, хотя для этого дела есть моря и получше. К сожалению, в долгосрочной перспективе этот бизнес может оказаться угрожаемым, потому что в XX веке популяции мидий там были нестабильными.

— Ну а название? Оно хотя бы в первой части сколько-нибудь отражает суть работы? Вы настоящие — чтоб на гектары — мидиевые банки на Мурмане своими глазами видели?

— Своими глазами не видел.

Мидиевые банки

Рисунок 3. Мидиевые банки. Верхний ряд: литоральные банки в устье р. Ура, Западный Мурман (слева) и р. Ваенга, Кольский залив.
Средний ряд: литоральные банки в устье Госпитального ручья, Святоносский залив на самом востоке Мурмана (слева) и в губе Чалмпушка Кольского залива.
Нижний ряд: участки крупнейшей сублиторальной банки в вершине Кольского залива.

вверху и посередине — фото автора, внизу — фото И. В. Морозова

Хотим мы этого или нет, но исследователям постоянно приходится вести такие диалоги, сперва самими с собой, потом с рецензентами. Слава богу, мне есть чем оправдаться по последнему пункту. «Библией» для баренцевоморских биологов служит книга 1915 года одного из основателей МБС Константина Михайловича Дерюгина: «Фауна Кольскаго залива и условiя ея существованiя» [6]. Поскольку этот труд посвящен в первую очередь глубоководной биоте, о мидиях там два слова. Упоминается, что на траверзе мыса Лагерный в вершине залива, на границе распространения морских видов в речной эстуарий, снасти Дерюгина были полны створок мидий (такие залежи называются смешным словом «ракуша»), что может указывать на существование «потайной», сублиторальной мидиевой банки. За прошедшие сто с лишним лет эту гипотезу никто не проверял.

Змеиные гнезда

Рисунок 4. Змеиные гнезда. Сверху вниз:

Комплекс зданий МБС на берегу Екатерининской Гавани в Полярном не позднее 1910 г.
Панорама Екатерининской Гавани в 2023 г. На переднем плане — мыс ГОИН, на котором располагалась биостанция (внимательный читатель поймет этимологию). Обратите внимание на архитектурную доминанту Полярного — Циркульный дом справа.
Историческое здание ММБИ, некогда самого северного в мире научного института, в 2024 г. Благодаря подвижничеству сотрудников ММБИ, в Дальних Зеленцах продолжает работать сезонная биостанция, но, конечно, не в историческом здании.
Кордон Кандалакшского природного заповедника на о. Харлов (арх. Семь Островов) в 2005 г. Если искать настоящую романтику полярных исследований, то на этом труднодоступном стационаре. Читателям старшего возраста о. Харлов должен быть памятен по снимавшемуся на нем военному фильму «Летняя поездка к морю», в котором приехавшие за птичьими яйцами поморские дети сталкиваются с немецкими диверсантами. Надо ли говорить, что 1940-е годы — еще один пробел в баренцевоморских исследованиях.

архив ПИНРО; фото автора; фото И. В. Кожина; фото М. В. Мельникова

Сегодня район мыса Лагерный — это бурно растущая промзона в административных границах г. Мурманска. Вдоль берега в ряд теснятся рыбзаводы. Обезображенная причалами и строительным мусором литораль почти безжизненна и вся липкая от рыбьего жира. Тягостная атмосфера такой промзоны хорошо передана в повести Дж. Стейнбека «Консервный ряд», редком для художественной литературы произведении, где главный герой — морской биолог. Снимаю шляпу перед своими коллегами, Юрием Алексеевичем Зуевым, Сергеем Сергеевичем Малавендой и Иваном Владимировичем Морозовым, которые решились на легководолазное погружение в этих местах. Там, начиная с пары метров глубины, перед ними открылось ложе мидий, уходящее вглубь до самого фарватера и простирающееся вдоль берега на километры (рис. 3). Так что, уважаемые жители и гости столицы Заполярья, лишенной, как известно, очистных сооружений: существенная часть того, что вы сливаете в канализацию дома и на работе, напрямую попадает в Кольский залив, но не скапливается там, обрекая залив на экологическую катастрофу, а утилизируется настоящей мидиевой банкой. Этот природный биофильтр может оказаться не вечным. Тем более не стоит тянуть с очисткой сточных вод.

Еще меня беспокоит, как оказалась раскрыта вторая, «осиная» составляющая статьи, в которой я попытался объяснить специфику работы с архивными данными и отдать долг тем, кто получал и продолжает получать данные, работая на будущее, и, что греха таить, поностальгировать (рис. 4). Кому-то эта история может показаться излишне драматичной, отчего и само наше дело — морская биология — безнадежным. Надо понимать, что эти давнишние кризисы в исследованиях были проявлением кризисов в стране. О них нельзя забывать, но все-таки сто с лишним лет комплексного мониторинга Баренцева моря, где мидии — лишь малая часть, это не «сто лет без побед», а история большого успеха. Этот мониторинг продолжается, к нему можно присоединиться, чтобы развить этот успех, и разделить его.

Литература

  1. Julia Marchenko, Vadim Khaitov, Larisa Basova, Evgeny Genelt‐Yanovskiy, Sergey Malavenda, Petr Strelkov. (2026). The Mussels That Came in From the Cold: Long‐Term Effects of the Population Collapse in the 1960s May Explain Low Abundances of Boreal Mussels in the Subarctic Despite the Warming. Ecology and Evolution. 16;
  2. Карсаков А. Л., Трофимов А. Г., Анциферов М. Ю., Ившин В. А., Губанищев М. А. 120 лет океанографических наблюдений на разрезе «Кольский меридиан». Мурманск: ПИНРО им. Н. М. Книповича, 2022. — 145 с.;
  3. Стрелков П. П., Хайтов В. М., Католикова М. В. (2012). Голубые ракушки. Природа. 6, 51–56;
  4. JEFFREY A. HUTCHINGS, JOHN D. REYNOLDS. (2004). Marine Fish Population Collapses: Consequences for Recovery and Extinction Risk. BioScience. 54, 297;
  5. Don R. Levitan, Chris Petersen. (1995). Sperm limitation in the sea. Trends in Ecology & Evolution. 10, 228-231;
  6. Дерюгин К. М. Фауна Кольского залива и условия ее существования. Петроград : тип. Имп. Акад. наук, 1915. — 929 с..

Комментарии

0
Ссылка скопирована в буфер обмена