Есть бессчетное количество книг — как научно-популярных, так и строго научных — про клетку. С красивыми картинками, с современными микрофотографиями, лаконичные и подробные, адресованные детям и взрослым.

Автор этой книги — Мукерджи Сиддхартха, доктор медицинских наук, онколог и гематолог, член редколлегии журнала Oncogene, — не только внес серьезный вклад в науку и клиническую практику, но и, как сможет убедиться читатель, прекрасно овладел искусством слова.

В своей работе врачу онкологического профиля приходится взаимодействовать с очень разными клетками. Например, главный враг онколога — клетки опухолей, описанные в шестой главе книги, — нахально не подчиняются приказам организма и живут по своим законам. Другие же клетки, представители иммунной системы организма — сотоварищи врача, защитники организма, надежда пациента. Попыткам ученых и медиков сотрудничать с иммунными клетками организма посвящена третья глава. Есть в книге и биохимические подробности, описанные понятным человеческим языком, и описания различных функций тканей и органов, а также механизмов регуляции их работы, и все это действительно интересно и приятно читать. Однако опытный читатель научно-популярных книг справедливо возразит, что таких изданий для взрослых и детей немало.

Уникальность этой работы в том, насколько автор искренен в своем уважении к живой материи, ее способности никогда не останавливаться в развитии, быть разной, исправлять свои ошибки. А уж в вопросах истории науки автору просто нет равных. Мы избалованы занимательными и красиво иллюстрированными лекциями по истории науки, эпичными подробностями о жизненном пути ученых, изданными биографиями нобелевских лауреатов. Все это должно вдохновлять к собственным открытиям и, конечно, поддерживать надежду общества на ученых как источник нашего спасения. В этой книге читатель увидит за историями из жизни ученых и другую сторону такого явления, как научная мысль. То, что ты сейчас совершенно точно знаешь из учебников, когда-то было чьей-то странной идеей. Дерзкой пророческой догадкой, в которую верил только ее автор, раз за разом повторяя эксперимент, который не удается. Как, например, у Роберта Эдвардса — не хотели яйцеклетки дозревать, и все тут. «Они просто глазели на меня», — записал он в дневнике. А ведь повторять вновь и вновь свои странные попытки, когда научный объект не отвечает тебе взаимностью, руководитель тобою недоволен, семья требует твоего присутствия дома, а не в лаборатории, деньги давно закончились, на клинику подали в суд за твой прошлый эксперимент и так далее, непросто. Возможно, в этом вся суть науки — верить в то, что история эпичных поражений приведет к победе. За каждую строчку учебника уплачена цена — ученым, пациентом, лабораторными собаками и морскими свинками (а иногда и морскими ежами). Вообще, вопросы медицинской этики, в том числе в ходе экспериментальных исследований — тема, которую Сиддхартха Мукерджи поднимает почти в каждой главе. Особенно тонка грань соразмерной и несоразмерной цены тогда, когда автор описывает проведение экспериментальных исследований в онкологии. И спасибо автору за его бесконечную, беспримерную в изложении этого вопроса тактичность, так несвойственную иногда врачам.

Читателя, который интересуется историей науки, давно не удивишь биографическими подробностями. Однако таким продвинутым ценителям точно придутся по душе мостики, проложенные автором между разными учеными, исследовавшими что-то одновременно (иногда и наоборот, ведь авторы работали в разных областях, но в итоге сумма их работ заставила кого-то задуматься о новых подходах). И, конечно, многое сказано о том, что ученые разных стран, живущие в совершенно разных социальных мирах, могут и должны добиваться вместе. Вопреки всему, что пытается нас разъединять. Хотя, конечно, в этом автор не одинок, книга Карла Сагана «Космос» тоже отчасти об этом.

Есть в книге моменты, которые настолько неожиданны, что приходилось озадаченно проверять их и, к чести автора, каждый раз ссылка вела на статью с высоким уровнем доказательности, либо на мнение историков науки, к которым принято прислушиваться.

Первое прочтение книги — всегда самое впечатляющее, но зачастую оно оставляет в памяти не самые ключевые и значимые моменты, а, казалось бы, и вовсе неважные для тематики. Например, что Шлейден (тот самый соавтор постулатов Шлейдена и Шванна) имел на лице грубый шрам от попытки суицида и называл себя юристом, собирающим сено. Или о том, как цитируемый и именитый Гук мог бы присвоить себе все заслуги неостепененного ремесленника Левенгука, но не сделал этого, и как портрет Гука не дошел до нас лишь потому, что Исаак Ньютон, будучи Гуку непримиримым врагом, приложил к тому массу усилий. О том, как Франсуа Распай, будучи политзаключенным, учил сокамерников антисептике, и, конечно, о том, почему книга этого автора есть на натюрморте Ван Гога. История Вирхова, которого по политическим причинам отправили из блестящего передового Берлина в совершенно сельский Вюрцбург, и Земмельвейса, которого за призывы мыть руки не только уволили, но и отправили в психиатрическую лечебницу. В лечебнице санитары сломали ему несколько костей, и он скончался от гангрены. Это к разговору о цене очевидной или неочевидной правды в науке и вне ее. Запомнился мне и английский врач Джон Сноу (ничего ты не знаешь, Джон Сноу), рисовавший карты Лондона и отмечавший крестиками очаги холеры. Сведения о том, что еще в древнем Китае можно было купить (дорого!) прокаленный на солнышке гной оспенного больного, вдохнуть порошок и таким образом интраназально вакцинироваться ослабленным штаммом, наверняка вам попадались и раньше. А вот о Джин Парди, женщине, которая изобрела и впервые успешно применила ЭКО, не получила никакого научного признания и умерла в 39, я узнал лишь из этой книги.

Если вы относитесь к тому типу читателей научно-популярной литературы, которые выхватывают из литературного батона с изюмом сначала изюмины, то прочитайте книгу дважды.

Во второй раз вы оцените белки главного комплекса гистосовместимости (ГКГС), услышите пение дарвиновских вьюрков, наконец-то поймете, в чем смысл вакцинировать от бешенства тех, кого бешеная белочка уже искусала, почему при ВИЧ не всегда помогает пересадка костного мозга, почему волчанка так называется и в чем гениальность идей Карлсона (не поклонника варенья, а шведского биохимика из Гётеборга). А может быть, даже захотите почитать новые статьи про синаптический прунинг (оказывается, мы учимся не только потому, что в нашем мозге образуются новые связи, оказывается, главное — удаление ненужных и избыточных). А прочитав, уже не сможете считать глиальные клетки какими-то маловажными ассистентами нейронов. Много лет нейробиологию олицетворял нейрон, глия оставалась в его тени, а ведь все самые известные патологии нервной ткани, такие как болезнь Альцгеймера, рассеянный склероз и аутизм в последние годы связывают именно с проблемами глиальных клеток. Например, при шизофрении неправильно происходит тот самый прунинг, а именно — вычеркивание ненужных контактов из записной книжки нейрона. Как это происходит в клетке и, главное, как мы можем это заметить, изучить и исправить, подробно описано в книге.

Моя любимая история в книге — это биография Сантьяго Рамон-и-Кахаля, получившего Нобелевскую премию по медицине вместе с Камилло Гольджи за установление структуры нервной системы, но не поставившего при этом ни единого нейробиологического эксперимента. Студентам-медикам понравятся красочные описания быта и учебного процесса у студентов меда времен Рудольфа Вирхова. Главы же, описывающие новые современные подходы к лечению болезней, вызывают смешанные чувства. С одной стороны, радостно за тех, кто выздоровел благодаря достижениям науки, а с другой — немного обидно за тех, кто болеет таким же заболеванием рядом с тобой и о таких революционных подходах может только помечтать.

Есть в книге и иллюстрации — это вклейка с фотографиями некоторых ученых. Что ни исследователь, то красавчик. Есть там и фотографии пациентов, иллюстрирующие различные патологии, но есть также загадочные карты и авторские наброски различных структур.

Не бойтесь, что вы не поймете иммунологию. Автор так забавно описывает антитела, и, если вы читали Конан Дойля и смогли отличить Холмса от Ватсона, а миссис Хадсон от собаки Баскервилей, вы поймете и про IPEX-синдром, и про лучевые патологии. Все дело в ассоциациях, например, CTLA-4 — это как предохранитель на оружии, а PDL1 защищает клетку от неправомерных нападок со стороны клеток-силовиков (эх, вот бы нам всем такой).

А если во время прочтения книги все же непреодолимо захочется углубиться в цитологию, иммунологию и биохимию, на «Биомолекуле» всегда можно найти научно-популярные статьи на любой уровень подготовки.