Конкурс «Био/Мол/Текст»-2025/2026

Эта работа опубликована в номинации «Свободная тема» конкурса «Био/Мол/Текст»-2025/2026.

Генеральный партнер конкурса — международная инновационная биотехнологическая компания BIOCAD.

---

Партнер номинации — компания SkyGen: передовой дистрибьютор продукции для life science на российском рынке.

---

«Книжный» спонсор конкурса — «Альпина нон-фикшн»

Музыка — это чувства, воплощенные в прекрасных звуках. Она проходит сквозь нас, изменяя дыхание и ритм сердца, успокаивая или будоража, собирая рассеянные мысли и придавая форму тому, что мы еще не сумели назвать.

Ученые давно замечали и исследовали необычное влияние этого искусства на человека. Поначалу это были скорее художественные описания психических реакций и поведенческих изменений, но постепенно взгляд смещался на изучение внутренних механизмов этих преобразований.

В конце XIX века одним из первых ученых, вставших на этот путь, был Иван Михайлович Догель [1]. Он проводил опыты по влиянию музыки на людей и животных и зафиксировал, что она меняет работу сердца и легких. Впервые речь шла не о «настроении», а о конкретных внутренних процессах — о том, как звук перестраивает работу тела. Эти наблюдения развил физиолог Иван Романович Тарханов [2]. Он показал, что приятные музыкальные звуки вызывают прилив крови к мозгу, изменяют сосудистый тонус и активность желез внутренней секреции. Академик Владимир Михайлович Бехтерев собрал эти данные и показал, что музыка — это не только часть культурного кода, но и полноценный сложный биологический стимул, способный заметно менять внутренние процессы организма [3].

Эта идея постепенно распространялась, и в некоторых госпиталях появлялись больничные музыканты, которые помогали пережить боль [4], отвлекали от тревог и облегчали реабилитацию (рис. 1).

С развитием технологий и появлением современных методов исследования в когнитивной науке, например, нейровизуализации и регистрации мозговых волн, развивалось и лечение музыкой. Музыкотерапия стала самостоятельным инструментом реабилитации. Сегодня она применяется в неврологии — для реабилитации после инсульта [5] и черепно-мозговых травм, в хирургии — для ускорения постоперационного восстановления, в онкологии и паллиативной помощи — для снижения тревоги [6]. Постепенно к этому ряду присоединилось и акушерство.

Первые попытки использовать музыку в этой области были простыми и практичными. Музыкальная терапия применялась, чтобы отвлечь материнское внимание, повысить чувство самоконтроля, уменьшить боль и стимулировать сократительную активность матки. Исследование [7] этих процессов продемонстрировало, что в их основе лежит увеличение уровня эндогенного обезболивающего — β-эндорфина, снижение нагрузки на сердечно-сосудистую систему через уменьшение концентрации «гормонов стресса» — ренина, адреналина, норадреналина и ангиотензина.

Дальнейшее изучение музыкотерапии во время беременности выявило влияние мелодий не только на материнский, но и на организм плода. Было установлено [8], что плод реагирует на музыку физиологически согласованно — под воздействием устойчивых звуковых последовательностей его сердцебиение становится более стабильным и регулярным, уменьшается количество резких акселераций, а сама ритмическая структура — более упорядоченной (рис. 2). Благодаря музыке ребенок переходит из состояния физиологического возбуждения в более спокойный, сбалансированный режим. Все это делает музыку важной частью перинатального контекста.

Однако ее значение не исчезает после рождения ребенка. Напротив, именно первые недели после родов оказываются одним из самых уязвимых периодов в жизни матери. В этот момент в организме происходит резкая физиологическая перестройка, возрастает нагрузка, накапливается усталость и недосып. Все это повышает риск формирования послеродовой депрессии — состояния, которое имеет сложную природу и серьезные последствия: в патогенезе присутствуют нарушения в работе нейротрофических факторов, воспалительные процессы, дисбаланс гормонов и изменения в нейронной пластичности [9].

Современные методы лечения помогают не всем: фармакотерапия и психотерапия оказываются недостаточно эффективны примерно у трети женщин. Поэтому профилактика послеродовой депрессии становится одной из приоритетных задач современной неонатологии и перинатологии. Музыка в этом контексте выглядит многообещающим направлением: ее способность снижать стресс, изменять гормональный фон и поддерживать нейронную пластичность были продемонстрированы в ряде исследований. Однако до недавнего времени было непонятно, может ли музыка предотвратить послеродовую депрессию на биологическом уровне. Именно это попытались выяснить исследователи из университета Миньцзу и Китайской академии наук. Ученые изучили [10] влияние музыкального воздействия на мышиную модель послеродовой депрессии, чтобы раскрыть механизмы его профилактического действия и открыть путь к новым терапевтическим стратегиям.

Для проведения исследования был применен стандартизированный биомедицинский подход, основанный на создании у лабораторных животных состояния, которое по своим физиологическим механизмам напоминает послеродовую депрессию у человека. В основе модели лежит резкое снижение уровня нейростероидных гормонов, происходящее после родов и считающееся одним из ключевых факторов развития послеродовой депрессии [11–13].

Самок мышей разделили на несколько групп: контрольная группа без вмешательств, группа с индуцированной послеродовой депрессией и группа с индуцированной послеродовой депрессией, подвергающаяся экспериментальному воздействию.

Воздействие представляло собой музыкальные инструментальные произведения со стабильным ритмом и умеренной частотой звучания, ранее показавшие способность снижать стресс и нормализовать активность нервной системы, например, концерт для фортепиано с оркестром №23 в A Major, K.488 Вольфганга Амадея Моцарта [10]. Прослушивание проводилось ежедневно по 60 минут на протяжении всего периода формирования схожего с депрессией состояния.

Исследование проводилось с применением сочетания поведенческих, биохимических, гистологических и электрофизиологических методов.

Поведенческие тесты (рис. 3) позволяли оценить уровень тревожности, эмоциональной заторможенности и способности получать удовольствие:

• тест принудительного плавания (оценка степени «выученной беспомощности»),
• тест «открытое поле» (измерение тревожности),
• тест «приподнятый крестообразный лабиринт» (измерение тревожности),
• тест «подвешивания за хвост» (оценка степени «выученной беспомощности»),
• тест предпочтения сахара (оценка уровня ангедонии).

Биохимический анализ тканей мозга включал измерения уровня нейротропного фактора мозга (BDNF), отвечающего за нейропластичность, провоспалительных цитокинов (IL-1β, IL-6, TNF-α) и маркеров окислительного стресса, связанных с повреждением клеток.

Гистологические методы включали в себя микроскопический анализ состояния нейронов в гиппокампе (зоне, чувствительной к стрессу и важной для эмоциональной регуляции), плотности дендритных шипиков (структур, через которые нейроны образуют связи) и уровня клеточной гибели.

Электрофизиологические исследования представляли собой измерения синаптической пластичности (способности нейронов усиливать связи между собой, препятствуя развитию депрессивных состояний).

В результате проведенного исследования ученые установили, что музыкальное воздействие оказывает многокомпонентное защитное влияние на организм:

1. Снижение тревожного и депрессивного поведения. Мыши, подвергшиеся музыкальному воздействию, демонстрировали более адаптивные поведенческие стратегии (большая подвижность в тесте плавания, большая уверенность в «открытом поле», сохраненный интерес к сладкому раствору).
   Противоположная картина наблюдалась у группы с индуцированной депрессией — у мышей присутствовали выраженные симптомы эмоциональной дисрегуляции.
2. Восстановление уровня нейротропного фактора. Музыка нормализовала концентрацию нейротрофического фактора, отвечающего за способность мозга адаптироваться, формировать новые связи между нейронами и восстанавливаться после стресса.
3. Снижение воспаления. Уровни IL-1β, IL-6 и TNF-α существенно снижались под действием музыки, что указывало на подавление хронического воспалительного фона, характерного для депрессивных состояний.
4. Снижение оксидативного стресса. Музыка уменьшала выраженность окислительного повреждения клеток — одного из механизмов, усугубляющих эмоциональные нарушения.
5. Защита нейронов гиппокампа. У животных «музыкальной» группы гибель нейронов была не такой выраженной. Также у них фиксировалась бóльшая плотность функционирующих синапсов и лучшее структурное состояние нервных клеток.
6. Восстановление синаптической пластичности. Музыка улучшала показатели синаптической пластичности, возвращая мозгу способность к обучению и гибкой реакции на стресс.

Полученные данные демонстрируют, что музыка может затрагивать ключевые биологические механизмы, лежащие в основе послеродовой депрессии, смягчая последствия их нарушения. Выявленные эффекты перекликаются с результатами, полученными в клинических наблюдениях за беременными и молодыми матерями, и позволяют рассматривать музыку как мягкое, доступное и безопасное вмешательство, способное стать важной частью профилактики и сопровождения послеродового периода. Она не решает всех проблем, но аккуратно помогает женщине сохранить себя в момент, когда мир вокруг стремительно меняется. И это делает ее одним из самых человечных лекарств, подтверждая слова великого композитора Г.В. Свиридова о том, что музыка исцеляет душу людей, делает их сильными и мудрыми.

Литература

1. Гордеева Т. Ю. (2003). Истоки российской музыкотерапии. Медицина и искусство. 1, 78–92;
2. Тарханов И. Р. О влиянии музыки на человеческий организм. Санкт-Петербург, 1893. — 62 с.;
3. Бехтерев В. М. (1916). Вопросы, связанные с лечением и гигиеническим значением музыки. Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии. 4, 105–124;
4. Молекулярная биология боли;
5. Сосудистые катастрофы и травмы ЦНС: можно ли спасти поврежденный мозг;
6. Thaut M. H., Hoemberg V. Handbook of Neurologic Music Therapy. Oxford: Oxford University Press, 2014. — 372 p.;
7. Chao Ji, Jing Zhao, Qiaole Nie, Shuo Wang. (2024). The role and outcomes of music therapy during pregnancy: a systematic review of randomized controlled trials. Journal of Psychosomatic Obstetrics & Gynecology. 45;
8. José Javier Reyes-Lagos, Hugo Mendieta-Zerón, Migdania Martínez-Madrigal, Juan Carlos Santiago-Nuñez, Luis Emilio Reyes-Mendoza, et. al.. (2025). Response to music on the nonlinear dynamics of human fetal heart rate fluctuations: A recurrence plot analysis. Chaos: An Interdisciplinary Journal of Nonlinear Science. 35;
9. Qing-Qing Ji, Meng-Yi Wang. (2025). Epidemiology, pathophysiology, and interventions for postpartum depression: Systematic review. World J Clin Cases. 13;
10. Qiang Fu, Rui Qiu, Tongtong Yao, Liming Liu, Yaobo Li, et. al.. (2025). Music therapy as a preventive intervention for postpartum depression: modulation of synaptic plasticity, oxidative stress, and inflammation in a mouse model. Transl Psychiatry. 15;
11. Crystal Edler Schiller, Samantha Meltzer-Brody, David R. Rubinow. (2015). The role of reproductive hormones in postpartum depression. CNS Spectr.. 20, 48-59;
12. Riah Patterson, Irina Balan, A. Leslie Morrow, Samantha Meltzer-Brody. (2024). Novel neurosteroid therapeutics for post-partum depression: perspectives on clinical trials, program development, active research, and future directions. Neuropsychopharmacol.. 49, 67-72;
13. Lauren M. Osborne, Semra Etyemez, Graziano Pinna, Rebecca Alemani, Lindsay R. Standeven, et. al.. (2025). Neuroactive steroid biosynthesis during pregnancy predicts future postpartum depression: a role for the 3α and/or 3β-HSD neurosteroidogenic enzymes?. Neuropsychopharmacol.. 50, 904-912.