Конкурс «Био/Мол/Текст»-2025/2026

Эта работа опубликована в номинации «Свободная тема» конкурса «Био/Мол/Текст»-2025/2026.

Генеральный партнер конкурса — международная инновационная биотехнологическая компания BIOCAD.

---

Партнер номинации — компания SkyGen: передовой дистрибьютор продукции для life science на российском рынке.

---

«Книжный» спонсор конкурса — «Альпина нон-фикшн»

Туберкулез — это неизменный спутник человеческой цивилизации, который эволюционировал и менял маски вместе с нами.

Он не оставляет отпечатков пальцев на древних артефактах. Его следы не видны на плитах римских дорог или в опиумном дыму лондонских трущоб. Его жертвами в свое время становились фараоны и поэты, ремесленники и аристократы. Он убивал медленно, веками оставаясь неразгаданной загадкой.

Эта история — не просто об инфекции. Она о самом древнем и коварном спутнике человечества. Долгое время мы не знали его в лицо, называя его чахоткой, «золотухой» или считая просто роковой слабостью. Но сегодня благодаря науке мы можем выследить этого невидимку и заглянуть в его генетическое досье, ведь наши кости и гены хранят память об этой многовековой войне, которая продолжается до сих пор.

Древний спутник: туберкулез в костях и генах

Итак, туберкулез — это не просто болезнь, давно ушедшая в прошлое. Это наш извечный спутник. Чтобы в этом убедиться, вам нужно всего лишь спросить нужного ученого.

Представьте себя палеогенетиком. Вы ученый, но ваша лаборатория — это не чашки Петри с бактериями, а древнее хранилище или склеп, а ваши объекты исследования — кости, пролежавшие в земле тысячи лет. Именно из них вам нужно выделить обломки очень старых молекул ДНК, чтобы чуть больше узнать о прошлом и, словно сыщик, выйти на след туберкулеза, оставленный им в те времена, когда о нем еще никто не знал.

Долгое время главными уликами против туберкулеза были лишь характерные повреждения на костях — следы его разрушительной работы. Но кости молчали о самом главном. Они не могли сказать, какой именно штамм микобактерии их исковеркал, откуда он пришел и как эволюционировал. Точнее, мы не умели их слушать.

Все изменилось с появлением палеогенетики. Новые анализы древней ДНК не только показывают, что туберкулез действительно был широко распространен еще в Древнем Египте. Ученым удалось выловить из праха веков ничтожные фрагменты древней ДНК возбудителя туберкулеза — микобактерии Mycobacterium tuberculosis, и они много что смогли рассказать.

Миграция в костях

Каждая кость в древнем захоронении — это страница паспорта. С той лишь разницей, что на ней нет ни имени, ни гражданства — только сухой язык биологии. Но если знать, как читать, этот паспорт может рассказать целую историю путешествий.

Туберкулез был одним из первых «штампов», который ставили в этот незримый документ. И этот штамп, как мы уже говорили выше, был виден. Чаще всего болезнь атаковала позвоночник, буквально переплавляя позвонки в бесформенную массу и образуя горб — деформацию, известную как горб Потта [1].

Забудьте на время о египетских мумиях. Перенеситесь в горы Анд, за тысячи лет до Колумба. Здесь, в доколумбовой Америке, мы находим мумифицированные останки. И в них тоже — геном возбудителя туберкулеза. Долгое время считалось железным фактом: туберкулез в Америку завезли европейские колонизаторы, как оспу или корь (рис. 1). Но палеогенетика доказала: туберкулез был здесь своим гораздо раньше, и его история исчисляется тысячелетиями. Более того, филогенетический анализ (что-то вроде составления генеалогического древа бактерий) показал, что этот американский штамм произошел не от европейского собрата, а от бактерии, поражавшей морских котиков и львов [2].

Туберкулез, таким образом, сам того не зная, вместе с древними людьми стал первым трансатлантическим «путешественником», ведь вероятный сценарий, который рисует наука, сводится к тому, что болезнь занесли в Южную Америку охотники из Африки, которые заразились им от дичи. Мигрируя вдоль побережья, перебираясь с острова на остров, они вместе с туберкулезом попали в Южную Америку за тысячи лет до нашей эры.

А что насчет неолитической революции [3], когда люди перешли от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству? Скученность первых поселений, одомашнивание животных (у туберкулеза есть «родственник» — M. bovis, поражающий крупный рогатый скот) — все это создало идеальный инкубатор для эволюции и распространения патогена. Можно ли сказать, что человечество заплатило свою высокую цену за приход цивилизации, какой мы ее знаем? Возможно...

Тень, которая преследовала людей еще у Египетских пирамид и казалась нашим предкам проклятием или злым духом, к сегодняшнему дню давным-давно растеряла всю свою таинственность. Теперь мы знаем — это была тень самого стойкого из наших попутчиков. Тем не менее, нужно отдать туберкулезу должное, он весьма долго морочил нам головы.

«Романтическая» болезнь

К середине XIX века в Лондоне и Париже туберкулез был причиной каждой четвертой смерти. Он был настоящим «молохом» индустриальной эпохи. Тогда в перенаселенные города хлынули тысячи людей в поисках работы. Нищета и большие скопления людей делали свое дело — туберкулез процветал и уносил одну жизнь за другой. О том, как распространялась инфекция, и какими средствами с ней велась борьба, на «Биомолекуле» уже писали. Если хотите узнать о туберкулезе чуть больше, обязательно прочитайте статьи «Рождение вакцины: БЦЖ на страже туберкулеза» [4] и «Туберкулез: роковая история коварной болезни» [5]. Мы же лишь посмотрим, как менялось отношение поколений к заболеванию.

Ни для кого не секрет, что в XIX веке туберкулез долгое время был очень романтизируемой болезнью, несмотря на кашель, диарею, лихорадку, выделения мокроты и крови, которыми он сопровождался. Характерные для него бледность и слабость соответствовали эстетическим идеалам эпохи романтизма, а позже — викторианскому канону женственности. Считалось, что чахоткой страдают глубоко мыслящие и чувствительные люди, а болезни легких вызывают моральные потрясения и несчастная любовь. Туберкулезом болели главные героини романов «Дама с камелиями» Александра Дюма-младшего, «Сцены из жизни богемы» Анри Мюрже, «Жизнь взаймы» Эриха Марии Ремарка (рис. 2).

Антон Чехов, будучи врачом, не понаслышке знал, что такое чахотка. Многие герои его повестей страдают этой болезнью, и сам писатель скончался от туберкулеза в молодом возрасте. В «Чайке» (1896) Нина Заречная восклицает: «Я чайка... Нет, не то... Я актриса!». Ее судьба, полная лишений и загубленная туберкулезом, становится метафорой искупления и творческого преображения.

При этом сегодня ясно, что «романтическая» чахотка была великой мистификацией — попыткой общества эстетизировать то, что было слишком страшно принять. Это был защитный механизм против осознания, что прогресс и цивилизация несут с собой новые угрозы. Туберкулез XIX века стал не просто болезнью, а зеркалом, в котором отразились все язвы стремительно урбанизирующегося мира: неравенство, нищета и человеческое безразличие, прикрытое кружевным платочком [6].

Прорыв: мы нашли врага!

В последние десятилетия XIX века наука нанесла по этому призраку два сокрушительных удара. Один позволил разглядеть его в лицо. Другой — увидеть следы его разрушений внутри еще живого тела.

24 марта 1882 года в Берлине произошло событие, которое сегодня можно было бы назвать научным триллером. В переполненной аудитории Физиологического общества молодой немецкий врач Роберт Кох сделал доклад об открытии Mycobacterium tuberculosis, который длился три вечера подряд. Он не блистал ораторским искусством, но его речь была подобна разорвавшейся бомбе.

По воспоминаниям одного из присутствующих, сообщение Коха было встречено «гробовым, потрясенным молчанием, а затем взрывом аплодисментов». Врач Пауль Эрлих назвал этот день «величайшим научным триумфом, вехой в борьбе человека с заразными болезнями».

Враг был идентифицирован. У него появилось имя и лицо. Но как поймать его на месте преступления у живого человека?

Всего через 13 лет, в 1895 году, произошло еще одно открытие, которое Вильгельм Рентген скромно назвал «X-лучами» — икс здесь означает нечто неизвестное. Эти лучи обладали магическим свойством: они проходили сквозь плоть, но задерживались костями и... плотными очагами туберкулезной инфекции в легких (рис. 3).

Итак, Кох дал врагу имя, а Рентген — сделал его уязвимым, позволив засекать его диверсии в режиме реального времени. Человечество, наконец, вооружилось для настоящей войны, которая переходила из области мистики и романтических мифов в область точной науки. Это раз и навсегда поменяло отношение общества к туберкулезу. Его мистический флер был развенчан навсегда.

Эпилог: старый враг и новые вызовы

Казалось бы, история туберкулеза должна была закончиться в XX веке, после того как его научились обнаруживать и лечить. Он должен был остаться лишь тенью прошлого, которую мы выследили с помощью микроскопа Коха и рентгена. Но парадокс в том, что в 2026 году от туберкулеза продолжают умирать люди.

История туберкулеза — это не линейный путь от невежества к триумфу. Это спираль, по ходу разворачивания которой старые враги возвращаются в новых обличьях.

Сегодня, например, врачей тревожит смертельный альянс туберкулеза и ВИЧ-инфекции, который создает «идеальные эпидемиологические штормы» в регионах с высокой распространенностью обеих инфекций — в странах Африки к югу от Сахары (рис. 4).

Если туберкулез — это спичка, то ВИЧ — бензин. Вирус иммунодефицита целенаправленно уничтожает именно те клетки иммунной системы (CD4+ Т-лимфоциты), которые должны сдерживать дремлющую микобактерию. Борьба с туберкулезом сегодня немыслима без тотального скрининга на ВИЧ, и наоборот.

А что насчет лекарственной устойчивости? Представьте, что полиция годами ловила преступников отмычкой определенной формы. А они тем временем научились менять замки. Именно это сделала микобактерия туберкулеза.

По данным ВОЗ, в мире за 2024 год около 10,7 миллиона человек заболели туберкулезом. При этом микобактерии около 400 тысяч заболевших имели устойчивость к рифампицину — основному препарату первой линии. Лечение таких форм требует специальных схем, которые в 3–4 раза дороже обычной терапии, длятся до 2 лет вместо 6 месяцев, вызывают тяжелые побочные эффекты — от необратимой потери слуха до психических расстройств.

Если в XIX веке чахотка казалась романтической болезнью творческих натур, то в XXI веке, слыша о ней, мы не испытываем ничего, кроме страха. И нам есть чего бояться. Сегодня, словно тень из прошлого, по планете стремительно распространяется особая, гипервирулентная генетическая семья палочки Коха — «Пекин». Она чаще вызывает устойчивые к лечению формы болезни и, кажется, лучше других приспособлена к жизни в человеческой популяции. Рожденная, как считается, в Древнем Китае, она воспользовалась глобализацией и социальными потрясениями XX века, чтобы захватить лидерство. В некоторых регионах мира на ее долю приходится до 70% всех случаев заражения. Но как она захватила эти территории? Согласно реконструкции, проведенной учеными, формирование генотипа «Пекин» произошло на территории Северного и Центрального Китая приблизительно два тысячелетия назад. Его последующее расселение по миру тесно связано с миграционными потоками: в Россию он проник еще в Средние века, к XVII веку достиг Южной Африки, а к XIX столетию — Австралии [7].

Однако для пространств бывшего СССР ключевым стал XX век, когда распространение «Пекин» приобрело характер взрывной эпидемии. Согласно альтернативной гипотезе, первоначальным плацдармом для этого послужили рабочие, строившие Китайско-Восточную железную дорогу. В дальнейшем «Пекин» массово распространился в переполненных лагерях ГУЛАГа, а оттуда — и по всему советскому обществу [7].

Поэтому генетическая семья «Пекин» не просто циркулирует в популяции, а является результатом масштабной социальной и миграционной катастрофы XX века. Ее «взрывной» характер напрямую связан с системой ГУЛАГа, что наложило свой отпечаток на эпидемиологию туберкулеза в России.

Таким образом, мы с вами стали свидетелями того, как история туберкулеза получила новую, опасную главу. И это не просто медицинская хроника. Это зеркало, в котором отражаются все наши социальные проблемы: от экономического неравенства до миграционных кризисов. И пока эти проблемы существуют, тень древней болезни будет оставаться с нами, напоминая, что здоровье общества неотделимо от здоровья каждого его члена.

Литература

1. Kirsten I. Bos, Kelly M. Harkins, Alexander Herbig, Mireia Coscolla, Nico Weber, et. al.. (2014). Pre-Columbian mycobacterial genomes reveal seals as a source of New World human tuberculosis. Nature. 514, 494-497;
2. Винокурова О., Винокуров А. «Старина Кох. Почему чахотка занимает наши умы, сердца и легкие». М.: «АСТ», 2024. — 224 с.;
3. Susanna Sabin, Alexander Herbig, Åshild J. Vågene, Torbjörn Ahlström, Gracijela Bozovic, et. al.. (2020). A seventeenth-century Mycobacterium tuberculosis genome supports a Neolithic emergence of the Mycobacterium tuberculosis complex. Genome Biol. 21;
4. Рождение вакцины: БЦЖ на страже туберкулеза;
5. Туберкулез: роковая история коварной болезни;
6. Bynum H. Spitting Blood: The History of Tuberculosis. Oxford University Press, 2012. — 352 p.;
7. Концевая И. С. Основные генетические группы Mycobacterium tuberculosis: дис. канд. биол. наук. — Уфа, 2014. — 177 с..