https://www.dia-m.ru/news/ngs-eto-ne-tolko-illumina/?utm_source=biomolecula&utm_medium=banner_top&utm_campaign=genolab_jan_23
Подписаться
Биомолекула

Вячеслав Дубынин: «Мозг и его потребности. От питания до признания». Рецензия

Вячеслав Дубынин: «Мозг и его потребности. От питания до признания». Рецензия

  • 600
  • 0,0
  • 0
  • 1
Добавить в избранное print
Рецензии

Вячеслав Дубынин. «Мозг и его потребности. От питания до признания». М.: «Альпина нон-фикшн», 2020. — 572 с.

Вячеслава Дубынина нет нужды представлять — он самый известный и авторитетный лектор, не только ведущий занятия для студентов, но и рассказывающий о нейробиологии широкой аудитории, интересующейся данной темой. В этой книге работа мозга и поведение человека и животных рассматриваются в контексте потребностей — то есть того, как устроены внутренние силы, помогающие нам выживать и процветать, адаптируясь к изменчивым условиям и вызовам окружающего мира.

Оценка «Биомолекулы»

Качество и достоверность: 8/10
(0 — некачественно, 10 — очень качественно)

Легкость чтения: 8/10
(0 — очень сложно, 10 — легко)

Оригинальность: 6/10
(0 — похожих книг много, 10 — похожих книг нет)

Кому подойдет: людям, интересующимся устройством нервной системы животных и человека.

Мозг — пожалуй, самый модный и популярный орган: о том, как он устроен и работает, написаны сотни научно-популярных книг. И это совершенно заслуженно: все разнообразие характеров и человеческих занятий определяется прежде всего работой мозга. Многие из книг о мозге раскрывают в основном его «человеческие» стороны: посвященные тому, как мы воспринимаем мир и рассказываем о нем другим, как устроено наше мышление и сознание, почему мы такие, какие есть, или тому, как странности в работе мозга меняют привычный мир человека и раскрывают загадки устройства нашей психики. В этой книге, наоборот, главный фокус обращен на то, что объединяет людей и животных. Вячеслав Дубынин рассказывает о важнейших программах внутри мозга, от которых зависит благополучие организма, и о том, как они реализуются в различных условиях и у разных видов, как проявляют себя в поведении и как воплощены внутри нервной системы.

Биологи смотрят на поведение людей не так, как представители гуманитарных наук, и видят биологическую основу даже в очень сложных явлениях социальной и культурной жизни. Внутри каждого из нас заложены биологические механизмы, направляющие нас и помогающие добиваться поставленных целей, — речь не только о страхе и агрессии, позволяющих справиться с угрозой, но и о детско-родительских взаимоотношениях, половом влечении и исследовательском поведении, благодаря которым мы можем заботиться о близких, самореализовываться и получать от жизни удовольствие.

Психогенетические исследования, которые начались еще в XIX веке со сравнения монозиготных и дизиготных близнецов, для очень многих характеристик нашей личности (в том числе связанных со сферами потребностей и темперамента) дают весьма однотипную картину:
— примерно на 50% их проявления зависят от генов;
— на 25% — от пренатального развития;
— на 25% — следствие постнатальных событий.
Получается, что в нас столько всего закладывается генетически и пренатально, что потом изменить, скорректировать это воспитанием, влиянием общества бывает крайне непросто. При каких-то не очень значимых событиях мы легко подчиняемся окружающей среде, воле начальников и добрых советчиков. Но если наступают серьезные испытания, если нас ставят в сложное положение, то тут из нас того и гляди „полезет“ истинная сущность. Этот сюжет очень любят литераторы и кинематографисты, которые в своих произведениях так и норовят загнать людей в экстремальную ситуацию и показать, какие они „на самом деле“

Книга начинается с общих принципов строения и работы мозга и объяснения того, какой смысл биологи вкладывают в понятие «потребность». Следующие разделы посвящены нейробиологии отдельных потребностей: сначала идут разделы о пищевой потребности, потребности в новизне и исследовательском поведении, потребности в безопасности; затем разделы, рассказывающие о взаимоотношениях родителей и детей, половом поведении, программах подражания и их значении для обучения и сопереживания. После этого Вячеслав Дубынин описывает программы самозащиты и агрессивного поведения, рассказывает о стремлении занять высокое место в иерархии и социальных взаимодействиях; в заключительных разделах книги речь идет о гомеостазе, поддержании здоровья и факторах риска для сердечно-сосудистых заболеваний. Затем следует раздел о терморегуляции, нейроэндокринной регуляции, роли сна, лени, о движениях, гигиене и рефлексе свободы (все эти довольно разнообразные темы собраны в один раздел в книге). Завершает книгу раздел о медиаторах и о нейрофармакологии, в том числе в нем рассказывается об эффектах психоактивных веществ и лекарственных препаратов, позволяющих менять состояние человека и его поведение.

В порядке следования разделов не прослеживается какой-то четкой логики, сложно понять, почему рассказ о голоде и пищевом поведении появляется в самом начале книги, описание механизмов стресса и процессов терморегуляции расположены почти в самом конце текста, а сложные формы поведения, связанные с самореализацией и взаимодействием с другими, оказались где-то между ними. Тем не менее, каждый из разделов снабжает читателя множеством любопытных фактов, рассказывает о том, какие структуры мозга, нейромедиаторы и гормоны регулируют то или иное поведение, описывает, как оно проявляется у животных и людей, как влияет на нашу повседневную жизнь и культуру.

Эта книга — адаптированная к формату научно-популярной литературы расшифровка лекций Вячеслава Дубынина о потребностях мозга (лекции доступны на сайте «ПостНаука»). То, что исходный текст появился на основе лекций, видно в стиле изложения: книга в основном написана достаточно простым и легким языком, не перегружена громоздкими оборотами и конструкциями (хотя иногда встречаются фрагменты с более абстрактным изложением, не таким простым для понимания). С другой стороны, повествование в книге линейное, а стиль изложения близок к академическому — так что если читатель ценит в книгах интригу и закрученный сюжет, эта вряд ли покажется ему увлекательной.

Понятие „речевая модель мира“ явно несколько ýже, чем „информационная модель мира“. Последняя включает в себя еще и образное мышление, которое, очевидно, в процессе филогенеза возникло раньше вербального и признаки которого мы можем наблюдать у многих высших позвоночных. В ходе эволюции подобные модели формировались, видимо, прежде всего для того, чтобы прогнозировать успех предстоящего поведения. При этом сенсорные системы вводят в модель некие исходные данные, и далее такая „информационная сущность“ дает оценку вероятности успеха той или иной деятельности. Получается, что с помощью подобной „нейротехнологии“ организмы могут заглянуть в будущее, оценить, стоит ли тратить силы на достижение той или иной цели, каков риск получения отрицательного подкрепления и т.п.
Когда собака смотрит, не отрываясь, на жареную курицу, лежащую на столе, истекает слюной, но все-таки курицу не трогает — у нее явно работает простая, но серьезная модель мира, возникшая в результате воспитания и блокирующая импульсивное пожирание пищи (И.П. Павлов связывал подобный контроль поведения с тем, что он называл „условный тормоз“)

Вячеслав Дубынин делает ставку на другое: текст книги украшают разнообразные примеры того, как потребности реализуются у других видов животных, иногда чрезвычайно далеких от нас. Эти любопытные истории наглядно показывают, насколько разнообразны проявления одной и той же логики выживания и процветания в живой природе. Тут можно прочитать о необычных, а иногда и вовсе удивительных фактах из жизни животных — от примитивных морских беспозвоночных до сложных социальных насекомых, пауков, крыс и обезьян. Следом обычно идут примеры из жизни человека — житейские ситуации, с которыми каждый из нас не раз сталкивался и скорее всего никогда не задумывался о «нейробиологическом» смысле происходящего.

Игровое поведение, связанное с движением и с удовольствием от движения, также входит в число потребностей саморазвития. Например, котенок бегает за бумажкой, а козленок просто бегает. Зачем они это делают? Они тренируются, потому что котенку предстоит бегать за мышкой, козленку — убегать от волка. Животные об этом не знают, но знает их врожденная программа, которая наперед формирует их двигательные навыки, тренирует, и сама эта тренировка опять связана с положительными эмоциями.
Не удивляйтесь, когда какой-нибудь мальчик Петя трех лет влезает на табуретку и спрыгивает с табуретки, влезает на табуретку и спрыгивает с табуретки (и так 50 раз подряд). Он это зачем делает? А ему приятно, и при этом тренируется его мозг, мозжечок формирует двигательные навыки. Взрослый человек уже это умеет, и предложение ребенка: „Папа, давай попрыгаем“ — у взрослого мозга вызывает глубокое недоумение типа „Я и так умею это делать, зачем мне еще прыгать?“. Хотя, если у человека мозг с активным игровым поведением, такой человек побежит и запрыгает. Кстати, есть такие счастливые взрослые люди, для которых любое движение действительно всерьез значимо. Они даже в солидном возрасте продолжают ходить в походы, на танцы, кататься на роликах и т.д.

Книга рассчитана на читателя, мало знакомого с нейробиологией — людям с биологическим образованием многие вещи, о которых рассказывается в книге, хорошо знакомы. Когда я читала книгу, мне показалось, что местами изложение материала немного отрывистое, кое-где не хватало логических связок при переходе от одного абзаца к следующему. Текст снабжен иллюстрациями, помогающими разобраться в материале — в основном это слайды из цикла лекций, но, на мой взгляд, книга здорово выиграла бы, если бы картинки были предварительно адаптированы к публикации в книге и по возможности приведены к единому стилю.

С другой стороны, перечисленные недостатки искупает живость повествования и образность примеров — читая эту книгу, не будешь задаваться вопросом, какое отношение это имеет ко мне и моей жизни, и в то же время она дает почувствовать нашу общность с другими животными, которые, в конечном счете, руководствуются теми же позывами и полагаются на те же эмоциональные импульсы, что и мы.

Большинство детенышей животных знают, как выглядит их родитель, хотя бы в общих чертах. Известны классические, отмеченные Нобелевской премией эксперименты орнитолога Николаса Тинбергена с чайками, когда новорожденный (точнее, „нововылупившийся“) птенец считал родителем серую или желтую палочку с красным пятном на конце. Палочка эта имитировала клюв родителя, и даже такой грубый муляж вызывал прекрасную реакцию птенца, который начинал ее клевать, долбить, требовать: „Есть, есть, еды давай!“.
В принципе, мозг детеныша не очень озабочен целостным образом родителя, ему достаточно буквально нескольких ключевых сенсорных характеристик (зрительных, слуховых, тактильных, обонятельных). В случае ребенка важна общая схема лица. Человеческий детеныш врожденно знает, что родитель — это „носик, ротик, оборотик...“. Когда над колыбелькой склоняется лицо родителя, родственника, просто друга семьи или медсестры, новорожденный радуется — это свой. Причем, когда ребенок маленький, для него детали лица не важны. Важно, чтобы на месте были глаза, нос, губы, поэтому появление каких-то дополнительных подробностей вроде очков или новой прически не очень значимо. Впрочем, прожив на свете несколько месяцев, младенец прекрасно обучается различать „своих“ и „чужих“, и те, кто ему незнаком, начинают запускать оборонительное поведение, реакцию страха

В общем, если вам хочется спокойного, обстоятельного, без заигрываний и сенсаций текста о том, как устроена центральная нервная система человека и животных и какие механизмы лежат в основе психической жизни, если вам нравятся лекции и выступления Вячеслава Дубынина — скорее всего, вы получите от книги удовольствие.

Комментарии