Aleksandra Kovetskaia 0,0

«Биология в России: люди и открытия» продолжается — и на этот раз мы уезжаем так далеко, как только можно уехать, не покидая страны. Мыс Анастасии на юге Сахалина — одна из точек на карте, где солнце встает раньше, чем во всей остальной России: именно здесь, на полуострове Крильон, редакция «Биомолекулы» застала биостанцию «Анива» в ее самом нежном возрасте: без адреса, но уже с амбициями; без сухопутных дорог, но уже с легендой. Наши собеседники — морской биолог и подводный фотограф Александр Семенов и паразитолог Илья Гордеев — не просто изучают смешение тропических и арктических вод у берегов Крильона. Они с нуля выращивают организацию, которая должна прожить не один их директорский срок: от разведывательной экспедиции в два тайфуна и рыбацкого домика, засыпанного бутылками и стеклом, до грантовой программы, лабораторий и места научного паломничества. Поговорим о том, как биостанция становится не точкой на карте, а живым организмом — со своим детством и капризами роста. Рассвет в этой истории — не только время суток.

В новой статье спецпроекта «Биология в России: люди и открытия» мы поговорили с Артемом Недолужко — научным руководителем Лаборатории палеогеномики Европейского Университета в Санкт-Петербурге. Артем рассказал о том, что такое палеогеномика и как устроена работа палеогенетика, а также о собственном научном пути и о взглядах на науку нынешнюю и будущую. Из этого интервью вы узнаете об экспедициях в скифскую «Долину царей» и раскопках древних курганов; расшифровке генома морских коров и тайнах вымерших видов, которые удалось раскрыть Артему и его коллегам.

Предсказание пространственной структуры белка — задача, сформулированная еще Кристианом Анфинсеном, — на протяжении десятилетий решалась лишь косвенно. Ситуация радикально изменилась с появлением AlphaFold 1/2. Его успех был настолько значительным, что уже ознаменовался Нобелевской премией (в 2024 г.) и породил ощущение, что проблема в целом «закрыта». Однако история этим не закончилась: современная версия — AlphaFold 3 — объединяет эволюционный подход, унаследованный от предыдущих поколений, и диффузионные модели, пришедшие из генерации изображений. Такое сочетание позволяет выйти за пределы белковых структур и предсказывать целые «молекулярные сцены» с участием малых молекул или нуклеиновых кислот. Станет ли AlphaFold3 панацеей — или структуры белок-лигандных комплексов требуют новых подходов? Георгий Куракин, постоянный автор «Биомолекулы», пытается разобраться в этом вопросе с помощью Алексея Орлова, руководителя Лаборатории вычислительной биомедицины и молекулярной диагностики Центрального университета.

Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Нейрофармакология», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.