Michail Babintsev 0,0

Одним из наиболее удивительных открытий в биологии XX века стала расшифровка генетического кода, причём особенно трудно было понять, что такой код существует. Пожалуй, самым поразительным свойством этого «языка» является его универсальность — за исключением некоторых «диалектов», он одинаков для всех доменов жизни на Земле. В начале XXI века учёные сумели «перепрошить» генетический код, добавляя к стандартным аминокислотам неприродное звено, кодируемое стоп-кодоном в матричной РНК и считываемое при участии «ортогональных» тРНК. (Правда, при этом в белкé может быть только одно нестандартное звено.) Теперь дело поворачивается в сторону полностью «настраиваемых» белков: английским исследователям удалось создать рибосому, считывающую за раз не три, а четыре нуклеотида, что потенциально позволяет использовать для дизайна биополимеров более 250 неприродных аминокислот.

Всем студентам биологических и медицинских специальностей известна дисциплина «Биоэтика». В учебной программе она стоит где-то между гражданской обороной и охраной труда, — то есть, в списке самых скучных предметов. А между тем, стоит только выйти за рамки канцелярских определений этого предмета, монотонно зачитываемых лектором перед полуспящей аудиторией, оказываешься в сложнейшей области, сплетенной из биологических и философских знаний, а также самой биоэтики. В этой статье мы попробовали поставить три вопроса, которые можно назвать этюдами на тему биоэтики.