alya.sattarova.98@bk.ru 0,0

Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Нейрофармакология», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.

Вообразите мир, в котором ваше движение ограничено. Для миллионов людей это не метафора: по оценке ВОЗ, около 80 млн человек в мире могут нуждаться в инвалидной коляске. Но ограничение движения может возникать по разным причинам: из-за мышцы, нерва, спинного мозга, коры, мозжечка, базальных ганглиев — или из-за утраченной конечности. Главный вопрос: можно ли это исправить? Как сегодня диагностируют двигательные расстройства? Какую роль в восстановлении движения играют современные технологии? Если хотите погрузиться в эти вопросы — новая статья спецпроекта «Медицинские нейротехнологии» специально для вас!

Долгое время головной мозг оставался «черным ящиком»: изучать его если и приходилось, то посмертно или на операции; но видеть, что в нем происходит в реальном времени, не было никакой возможности. Все изменилось, когда новые открытия в области физики пришли в медицину: сегодня нейровизуализация — это не один инструмент, а целый арсенал технологий, каждая из которых смотрит на мозг под своим углом: через плотность тканей, магнитные свойства протонов водорода или сосудистый отклик на нейронную активность. Во второй статье спецпроекта «Медицинские нейротехнологии» мы разбираем, как устроена лучевая диагностика мозга, на каких принципах основана, какие имеет возможности и где применяется. А в финале поговорим, как искусственный интеллект и радиомика переводят медицинское изображение из картинки в массив данных, открывая доступ к закономерностям, невидимым человеческому глазу.

Человеческий мозг похож на сложный многоярусный лабиринт, окруженный плотным куполом черепа. Научный штурм крепости разума начался в 16 веке и продолжается до сих пор — ученые строят лестницу все более изощренных технологий, позволяющих заглянуть за «крепостную стену». Однако даже самые современные подходы не дают исчерпывающего ответа, как устроен наш мозг. В первой статье спецпроекта «Медицинские нейротехнологии» мы раскроем историю изучения мозга от средних веков до наших дней: вместе пройдем путь от пыльных анатомических атласов до функциональной магнитно-резонансной томографии и фокусированного ультразвука и заглянем в недалекое будущее.