Дарья Куркова 0,0

У большинства людей со школьных времен закрепилась прочная ассоциативная связь: Нил — это Древний Египет, пирамиды и фараоны. Книга Мари Лескруар и Мирьям Раба-Конате элегантно разрушает этот стереотип. Она нетипична хотя бы потому, что показывает: река Нил вовсе не ограничивается одной-единственной страной. Перед нами предстает длинная, богатая по разнообразию экосистем водная артерия, проходящая через разные климатические зоны и объединяющая множество культур. Авторы исследуют реку вдоль и поперек: читателям предстоит пройти длинный путь изучения этой реки — от гидрологии и зоологии до антропологии, быта местных народов и масштабных инженерных достижений современности вроде Асуанской плотины.

Детский писатель и натуралист Станислав Востоков продолжает традиции Виталия Бианки и Евгения Чарушина. Взрослого читателя его книги «Коза и великаны» ждет приятное возвращение в мир детской литературы, в которой природе и животным отведена не меньшая роль, чем человеку. В то же время, читателей-детей ждет увлекательное путешествие на Север в компании девочки Козы. Среди гор и великанов могут повстречаться мамонты и динозавры, но если ты знаешь, как устроен мир вокруг, то и бояться не стоит, ведь любопытство помогает преодолеть страх перед неизвестным.

Перед нами — большой иллюстрированный бестиарий о существах из мифологий народов Сибири, Дальнего Востока и северных регионов России. Здесь мы встретим духов лесов и гор, хозяев рек, подводных чудовищ, снежных людей, птиц, способных управлять погодой, и животных, которые существуют не только в преданиях, но и в реальной природе — по крайней мере, так заявлено во вступлении к книге. Однако пусть слово «бестиарий» не вводит читателей в заблуждение. Перед нами — не энциклопедический каталог монстров и чудовищ, а скорее уютный, понятный и по-своему человеческий бестиарий. Из этой книги мы узнаем о том, как люди разных культур объясняли окружающий мир, опасности природы, устройство космоса и собственное место в нем.

Нобелевскую премию по химии 2026 года получили Анри Каган (Университет Париж-Сакле) и Кэнсо Соаи (Токийский университет науки) — «за открытие нелинейных эффектов и автокатализа в асимметрическом органическом синтезе». За этой сухой формулировкой стоит одна из самых странных реакций в истории органической химии: смесь полностью симметричных реактивов, в которой молекулы сами, без какой-либо подсказки извне, выбирают себе «левую» или «правую» форму — и дальше навязывают этот выбор всей колбе. Разбираемся, почему зеркальная асимметрия молекул — это не курьез для учебника стереохимии, а вопрос о происхождении жизни; почему химики семьдесят лет считали, что чистоту продукта нельзя получить «из воздуха»; как два открытия — усиление асимметрии по Кагану и самокопирующаяся реакция Соаи — показали, что можно; и что это означает для производства лекарств и для разгадки происхождения жизни.

Эта книга — один из немногих примеров научно-популярной литературы для детей, где вроде бы сложные физические и естественно-научные процессы преподаются в достаточно понятной для восприятия форме. Из «Плюсов и минусов» мы не только узнаем о преимуществах и недостатках разных видов электростанций, но погрузимся в увлекательное путешествие в мир электронов, зарядов и энергии, которое будет интересно как детям, так и взрослым, желающим освежить свои знания.

Трудно указать конкретный момент появления оптогенетики. Петер Хегеманн предположил существование необычно быстрого светочувствительного канала, а его группа нашла гены соответствующих белков. Георг Нагель экспериментально показал, что эти белки действительно так и работают, и охарактеризовал быстрый катионный канал ChR2. Карл Дайссерот перенес ChR2 сначала в нейроны, а затем и в живой мозг, превратив это открытие в инструмент управления активностью нейронных популяций. Исследователи и раньше вмешивались в работу мозга с помощью электрической стимуляции, фармакологических воздействий и повреждения отдельных областей. Оптогенетика позволила делать это гораздо избирательнее и точнее во времени: изменять активность выбранных клеток в миллисекундном масштабе и наблюдать последствия для нервной системы и поведения, делая выводы о функции конкретных клеток и нейронных цепей. История метода сложилась из очень разных исследовательских траекторий. Дайссерот пришел к нему из психиатрии, Хегеманн около пятнадцати лет пытался понять, как одноклеточная водоросль реагирует на свет, а Нагель специализировался на мембранных белках и ионных токах. В итоге исследования, первоначально далекие от задачи управления мозгом, сошлись в этом удивительном методе современной нейронауки.

Эта книга только притворяется книгой про динозавров. На самом деле она про то, как палеонтологи работают: как отличить кость от камня, что происходит с погибшим животным прежде, чем оно станет окаменелостью, как ищут местонахождения, что делают в полях и в лаборатории.