vikaataeva@mail.ru 0,0

Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Нейрофармакология», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.

В первой статье спецпроекта «Медицинские нейротехнологии» «Мозговой штурм» мы прошли путь от средневековых анатомов до функциональной МРТ. В следующих статьях мозг предстал перед нами как источник сигналов, которые можно считывать и передавать внешнему устройству; а также как объект нейровизуализации. Теперь время поговорить о методах, с помощью которых ученые и врачи научились не только наблюдать, но и вмешиваться в работу центральной нервной системы. История нейромодуляции — это история постепенного отказа от хирургического скальпеля в пользу менее инвазивных воздействий на мозг.