margarita.kotlarova2006@gmail.com 0,0

Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Генетический код — это своего рода «язык», на котором записана информация о том, как устроены живые организмы. Почти у всех организмов этот язык устроен одинаково. В работе Escherichia coli with a 57-codon genetic code, опубликованной в журнале Science в 2025 году, о которой пойдет речь в этой статье, ученые показали, что этот язык можно существенно переписать. Генетический «язык» содержит много синонимов: одну и ту же аминокислоту могут кодировать разные кодоны. Авторы статьи задались вопросом: можно ли переписать геном так, чтобы часть этих синонимов исчезла? Для этого они создали бактерию Escherichia coli с полностью синтетическим геномом, в котором несколько кодонов были заменены синонимичными вариантами. В результате количество используемых кодонов сократилось с 64 до 57. Полученный организм назвали Syn57. С практической точки зрения такая перекодировка позволяет «освободить» часть кодонов и использовать их для задач биотехнологии и фармацевтики, например, для включения в белки новых, необычных аминокислот. Но не менее важно и фундаментальное значение этой работы: эксперимент показывает, что генетический код гораздо гибче, чем считалось раньше, и помогает лучше понять, как он мог возникнуть в ходе эволюции.

Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Генная терапия Casgevy стала событием, которое еще недавно казалось научной фантастикой. Впервые технология CRISPR/Cas9 вышла за пределы лабораторий и доказала свою способность менять судьбы людей с тяжелыми наследственными заболеваниями. В центре статьи — история Виктории Грей, чья жизнь десятилетиями была подчинена боли, и научный прорыв, позволивший «перезагрузить» работу крови на генетическом уровне. Материал объясняет, как активация фетального гемоглобина позволяет остановить разрушительное действие серповидноклеточной болезни, приводит ключевые результаты клинических исследований и поднимает неизбежные вопросы о цене прогресса, доступности высоких технологий и будущем медицины. Casgevy здесь — не просто препарат, а символ новой эры, в которой генетические ошибки перестают быть приговором.