pavlsergei@mail.ru 0,0

Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Нейрофармакология», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.

Долгое время головной мозг оставался «черным ящиком»: изучать его если и приходилось, то посмертно или на операции; но видеть, что в нем происходит в реальном времени, не было никакой возможности. Все изменилось, когда новые открытия в области физики пришли в медицину: сегодня нейровизуализация — это не один инструмент, а целый арсенал технологий, каждая из которых смотрит на мозг под своим углом: через плотность тканей, магнитные свойства протонов водорода или сосудистый отклик на нейронную активность. Во второй статье спецпроекта «Медицинские нейротехнологии» мы разбираем, как устроена лучевая диагностика мозга, на каких принципах основана, какие имеет возможности и где применяется. А в финале поговорим, как искусственный интеллект и радиомика переводят медицинское изображение из картинки в массив данных, открывая доступ к закономерностям, невидимым человеческому глазу.