a.bogdanova@syntol.ru 0,0

«Нулевой пациент» — сборник историй о том, как пациенты стали отправной точкой медицинских прорывов. Автор — врач и писатель — рассказывает как хорошо известные широкому читателю истории пациентов, добавляя интригующие подробности, так и совсем новые — кто такая Унса и почему она молчит, или был ли у Джиованни действительно редкий ген, уменьшающий количество атеросклеротических бляшек? Кроме повествовательной части, Люк Перино предлагает и свой взгляд на современное состояние медицины — местами поразительно точный, местами спорный. Стоит ли ему доверять? Прочитайте и примите решение.

Современные работы о появлении в ДНК короткоживущих неканонических пар нуклеотидов оценивают их время жизни в 0,1–10 мс. Эти пары могут быть представлены в том числе редкими таутомерами. Недавня теоретическая статья Джима Аль-Халили и соавторов утверждает, что любые таутомеры в ДНК должны неправдоподобно быстро разваливаться, а протон водородной связи должен постоянно туннелировать между комплементарными нуклеотидами. Потребность опровергнуть английских ученых заставила меня написать продолжение нашей прошлогодней публикации. Чтобы было не скучно читать, я постарался написать о роли квантовой физики и роли физиков в понимании таутомерных свойств ДНК и РНК.

В своей книге Дэвид Линден, прибегая к помощи генетики, нейробиологии и иммунологии, наглядно и увлекательно демонстрирует несостоятельность дихотомии «природа против воспитания». Наши интеллектуальные способности, цвет кожи, пол и даже вкусовые предпочтения — результат сложного взаимодействия генов и среды. По мнению автора, лучший способ вдумчиво и непредвзято взглянуть на самих себя и свою уникальность — это обратиться к достижениям современной науки.

Сванте Паабо — шведский ученый и «крестный отец» палеогеномики — направления молекулярной антропологии, связанного с исследованием древней ДНК. Команда исследователей под его руководством расшифровала геном неандертальца и открыла новую группу гоминид — денисовцев, — а в октябре 2022 года Паабо получил Нобелевскую премию по физиологии или медицине «за открытия, касающиеся геномов вымерших гоминид и эволюции человека».

Бывают такие новости и достижения — с налетом нездоровой сенсации и даже скандала, больше подходящие для первых полос желтой прессы, чем солидных научных биомедицинских изданий. Пересадка головы человека как раз из разряда таких историй. Впервые о пересадке головы я услышала из новостей о Серджио Канаверо — в 2015 году он заявил, что готов пересадить голову российского программиста, страдающего наследственной и быстро прогрессирующей мышечной атрофией, на тело другого человека со смертью мозга. Успешная операция до сих пор не проведена, но СМИ с упоением обсуждали эту возможность, как будто бы больше подходящую для дешевого фантастического романа, чем для реалий серьезных биомедицинских исследований. До того, как открыла книгу Бренди Скиллаче, я не знала, что у Канаверо был именитый предшественник — нейрохирург Роберт Уайт, который задумался о пересадке головы еще в середине ХХ века, задолго до того, как трансплантология стала серьезной и уважаемой дисциплиной, а люди с пересаженными органами имели шанс прожить дольше нескольких месяцев. Книга Бренди Скиллачи повествует именно об этой невероятной истории.