mariyavasil@mail.ru 0,0

Что общего у серотонина, хронического стресса, генов и поведения? Чтобы разобраться, спецпроект «Биология в России: люди и открытия» возвращается в Институт цитологии и генетики СО РАН — в Лабораторию нейрогеномики поведения Владимира Науменко. Серотониновых рецепторов много, и каждый может вести себя по-своему. Как ученые разбираются в этой молекулярной сложности? Что происходит с рецепторами при стрессе и почему для этого приходится изучать не только гены, но и белки и их модификации? Еще мы поговорили о научной династии Науменко; лаборатории, которой больше полувека; исследованиях мозга в космосе; и о том, как фундаментальная наука постепенно меняет наше представление о поведении. Приятного чтения!

В новой статье спецпроекта «Биология в России: люди и открытия» мы поговорили с Артемом Недолужко — научным руководителем Лаборатории палеогеномики Европейского Университета в Санкт-Петербурге. Артем рассказал о том, что такое палеогеномика и как устроена работа палеогенетика, а также о собственном научном пути и о взглядах на науку нынешнюю и будущую. Из этого интервью вы узнаете об экспедициях в скифскую «Долину царей» и раскопках древних курганов; расшифровке генома морских коров и тайнах вымерших видов, которые удалось раскрыть Артему и его коллегам.

Слышали ли вы когда-нибудь о «кроличьей лихорадке», как часто называют туляремию? Не удивлюсь, если нет. Между тем она довольно актуальна для жителей России. Ведь бактерии, вызывающие ее, прекрасно «чувствуют» себя на территории нашей страны, особенно в Северо-Западном, Центральном и Сибирском регионах, а также на Дальнем Востоке. Эта статья, продолжающая спецпроект «Вакцинация», поможет разобраться, чем опасна туляремия и что нужно о ней знать, чтобы не заразиться.

Спецпроект «Биология в России: люди открытия» снова отправляется в Сибирь, только на этот раз в Институт цитологии и генетики СО РАН, — чтобы поговорить о 3D-геномике с руководителем Лаборатории генетики развития Нариманом Баттулиным. Как выяснилось, 3D-геномика богата на интересные детали и неожиданные повороты. Что такое «структурное эхо» митоза? Насколько сложно вывести генетическую линию «мышей-моржей», а главное, зачем это нужно? Нашли ли ученые ответ на загадку: зачем геному нужны ТАДы? Узнаем во время беседы. Приятного прочтения!

Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Современные лекарства», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.