Aleksandr Malyizhkhin 0,0

Следующее интервью спецпроекта «Биология в России: люди и открытия» мы взяли у Артема Исаева, доцента, заведующего Лабораторией анализа метагеномов в Сколтехе и лауреата премии Президента Российской Федерации в области науки и инноваций для молодых ученых за 2025 год. Мы поговорили, как можно стать биологом «с детского сада», как устроена работа студентов в российских и западных лабораториях, как поставить на поток изучение противовирусных систем бактерий и что таят в себе коммерческие фаговые коктейли.

Слышали ли вы когда-нибудь о «кроличьей лихорадке», как часто называют туляремию? Не удивлюсь, если нет. Между тем она довольно актуальна для жителей России. Ведь бактерии, вызывающие ее, прекрасно «чувствуют» себя на территории нашей страны, особенно в Северо-Западном, Центральном и Сибирском регионах, а также на Дальнем Востоке. Эта статья, продолжающая спецпроект «Вакцинация», поможет разобраться, чем опасна туляремия и что нужно о ней знать, чтобы не заразиться.

Очередное интервью спецпроекта «Биология в России: люди и открытия» мы взяли у Сергея Кулемзина, заведующего Лабораторией биосенсорных технологий Института медицины и медицинских технологий НГУ. Разговор вновь зашел о набирающих все большую популярность клеточных технологиях, основанных на химерных антигенных рецепторах, или CAR (о которых уже шла речь в нашем первом интервью). Мы обсудили, как можно из сугубо фундаментальной науки перейти в биомедицину, где CAR могут найти применение за пределами CAR-T, какие полезные уроки принесла пандемия COVID-19, как устроена научная жизнь в новосибирском Академгородке и многое другое.

Спецпроект «Биология в России: люди открытия» снова отправляется в Сибирь, только на этот раз в Институт цитологии и генетики СО РАН, — чтобы поговорить о 3D-геномике с руководителем Лаборатории генетики развития Нариманом Баттулиным. Как выяснилось, 3D-геномика богата на интересные детали и неожиданные повороты. Что такое «структурное эхо» митоза? Насколько сложно вывести генетическую линию «мышей-моржей», а главное, зачем это нужно? Нашли ли ученые ответ на загадку: зачем геному нужны ТАДы? Узнаем во время беседы. Приятного прочтения!

Ботулинический токсин типа А, известный большинству как ботокс, у обычного читателя ассоциируется исключительно с косметологией. Но с 2010 года это — единственный препарат, который FDA одобрило специально для профилактики хронической мигрени — тяжелой формы заболевания, при которой голова болит 15 и более дней в месяц. При этом в обзорах современной анальгетической терапии ботулотоксин почти не встречается: он не похож ни на один класс обезболивающих и долгое время оставался слепым пятном в общей картине борьбы с болью. В этой статье, продолжающей цикл «Современные лекарства», разбираемся, как токсин, вызывающий смертельное пищевое отравление, стал лекарством; как устроена его молекула на уровне отдельных доменов; и почему расхожее объяснение «ботокс просто расслабляет мышцы» оказалось неверным. Сравним ботулотоксин с его главным конкурентом — антителами к CGRP, разберем данные крупнейшей программы клинических испытаний PREEMPT и заглянем в лаборатории, где разрабатывают следующее поколение избирательных ботулотоксинов, не затрагивающих мышцы.

Раны бывают острыми и хроническими, могут возникать от травм, ожогов, из-за диабета и других хронических заболеваний. Когда хирург делает разрез на теле пациента — это тоже особая разновидность раны, операционная. Что же объединяет такие разные повреждения тканей? Все они подвержены бактериальным инфекциям. Потенциально опасные микроорганизмы могут попасть в рану как с поверхности окружающей кожи, так и из внешней среды. Антибиотики не всегда справляются с инфекцией, потому что появляется всё больше устойчивых к ним бактерий. И в таких случаях на помощь приходит новый вид лечения — бактериофаготерапия. О ней поговорим в очередном материале в рамках нашего спецпроекта о бактериофагах.

Первое интервью из серии «Биология в России: люди и открытия» мы записали в «НМИЦ Гематологии», где создан первый в России CAR-T-клеточный препарат против В-клеточных опухолей. Мы поговорили с руководителем управления биомедицинских технологий (и редактором «Биомолекулы») Аполлинарией Боголюбовой-Кузнецовой и ее сотрудниками. Наш разговор во многом был про людей: про тех, для кого этот препарат создан, про пациентов, и, конечно, про тех, кто его создает, про ученых.