Саша Дьячук 0,0

Современные работы о появлении в ДНК короткоживущих неканонических пар нуклеотидов оценивают их время жизни в 0,1–10 мс. Эти пары могут быть представлены в том числе редкими таутомерами. Недавня теоретическая статья Джима Аль-Халили и соавторов утверждает, что любые таутомеры в ДНК должны неправдоподобно быстро разваливаться, а протон водородной связи должен постоянно туннелировать между комплементарными нуклеотидами. Потребность опровергнуть английских ученых заставила меня написать продолжение нашей прошлогодней публикации. Чтобы было не скучно читать, я постарался написать о роли квантовой физики и роли физиков в понимании таутомерных свойств ДНК и РНК.

Выход в свет книги «Open longevity (как устроено старение и что с ним делать)» — событие в мире научно-популярной литературы. Книга эта необычна по своей концепции и оформлению, по сути это обзор литературы, вышедшей за последние годы в четырех областях, связанных с теориями старения: коллектив авторов-профессионалов разобрался в том, что написано в мировой научной литературе про связи старения с воспалением, с повреждениями межклеточного матрикса, с митохондриями и транспозонами. Кроме этих качественно написанных обзоров, в которых содержится много интереснейших сведений, малоизвестных даже молекулярным биологам, работающим в смежных областях, в книге есть концептуальная начинка, с которой мы и начнем.

Химия была второй областью после физики, которую Альфред Нобель назвал в своем завещании. В 2022 году Нобелевская премия по химии присуждена Барри Шарплессу вместе с Мортеном Мельдалем за развитие клик-химии, а также Каролин Бертоцци за разработку методов биоортогональной химии.

Эту тактильно приятную книгу вы запомните надолго. Зеленая и украшенная золотым оттиском, она перенесет вас в мир коварных растений. Снабженная магическими иллюстрациями, она напоминает книги о зельеварении, а встреченная на страницах мандрагора затянет в увлекательное, но такое опасное путешествие. Здесь вы встретите тех представителей флоры, которые на первый взгляд не представляют никакой опасности и, возможно, красуются у вас или ваших знакомых в саду, но стоит приглядеться...

Сванте Паабо — шведский ученый и «крестный отец» палеогеномики — направления молекулярной антропологии, связанного с исследованием древней ДНК. Команда исследователей под его руководством расшифровала геном неандертальца и открыла новую группу гоминид — денисовцев, — а в октябре 2022 года Паабо получил Нобелевскую премию по физиологии или медицине «за открытия, касающиеся геномов вымерших гоминид и эволюции человека».

Бывают такие новости и достижения — с налетом нездоровой сенсации и даже скандала, больше подходящие для первых полос желтой прессы, чем солидных научных биомедицинских изданий. Пересадка головы человека как раз из разряда таких историй. Впервые о пересадке головы я услышала из новостей о Серджио Канаверо — в 2015 году он заявил, что готов пересадить голову российского программиста, страдающего наследственной и быстро прогрессирующей мышечной атрофией, на тело другого человека со смертью мозга. Успешная операция до сих пор не проведена, но СМИ с упоением обсуждали эту возможность, как будто бы больше подходящую для дешевого фантастического романа, чем для реалий серьезных биомедицинских исследований. До того, как открыла книгу Бренди Скиллаче, я не знала, что у Канаверо был именитый предшественник — нейрохирург Роберт Уайт, который задумался о пересадке головы еще в середине ХХ века, задолго до того, как трансплантология стала серьезной и уважаемой дисциплиной, а люди с пересаженными органами имели шанс прожить дольше нескольких месяцев. Книга Бренди Скиллачи повествует именно об этой невероятной истории.