uspen.nastya@gmail.com 0,0

Если выбор в пользу пирожного вместо яблока стал привычным стилем жизни, то, скорее всего, вы уже подпортили своим потомкам здоровье. По крайней мере, так происходит у мышей с человеческой микробиотой. И если переход родителей на питание с оптимальным количеством пищевых волокон (клетчатки) может существенно компенсировать нанесенный их кишечной микрофлоре ущерб, то у каждого последующего поколения, сидящего на современной «западной» диете, микробиом становится всё беднее и восстанавливается после добавления клетчатки всё хуже. Часть бактериальных таксонов исчезает безвозвратно.

Минувший год оказался очень плодотворным для нашего портала: вместе с вами, дорогие читатели, мы побили кучу рекордов — и по объему опубликованного материала, и по количеству посетителей, и по масштабу ежегодного конкурса научно-популярных работ. И следуя доброй традиции уважаемых научных изданий, мы решили подвести итоги рабочего года публикацией топа «биомолекулярных» статей, особенно рекомендуемых к прочтению.

Итак, 2015-й год закончился. За его 365 дней мы узнали: на Марсе есть очень солёная жидкая вода, в реку одного психологического исследования нельзя зайти дважды (в смысле, один и тот же эксперимент у разных исследователей даёт неодинаковые результаты), Эйнштейн зря так выступал против взаимодействия далёких друг от друга элементарных частиц, а с глобальным потеплением нужно бороться ещё усерднее. Кроме того, человечество поставило всепланетный рекорд по числу авторов одной научной статьи (5154, Карл!) и весьма неплохо сфотографировало Плутон. Но всё это не имеет отношения к любимой науке «Биомолекулы» — биологии. Так что в этой статье мы разберём только те события года по версии Science и Nature, которые относятся к области life sciences.

Чтобы окислять метан, бактериям и археям приходится объединять усилия. Два разных организма проводят необходимые для этого процесса реакции. Из одной стадии в другую, от археи к бактерии должны течь электроны, но до сих пор не было понятно, как именно микроорганизмы их друг другу передают. Теперь выяснилось, что напрямую — по своеобразным биопроводам.

Удивительное дело: пять из пяти коллег, которым я рассказывал, что начал работу над статьей о нашем сегодняшнем герое, спрашивали меня — кто таков? И никак не реагировали на его фамилию. Зато когда я рассказывал суть его главного эксперимента, сразу же вспоминали: «А... ну так это я знаю...» Собственно говоря, и сам автор статьи оказался в такой ситуации — историю главного открытия нобелевского лауреата 1929 года он знал еще в школе (благо, хорошая была школа), а вот имя выветрилось за десятилетия. Еще одно удивляет: вещество, которое принесло ему славу, наш герой не открыл. Название ему дал не он, выделил — тоже не он. Даже предположение о его существовании, кажется, выдвинул сотрудник. А «нобеля» получил он — голландец Христиан Эйкман. И нельзя сказать, что не заслуженно. Формулировка Нобелевского комитета: «за его открытие антиневритного витамина».

Генетическую инженерию иммунных клеток успешно применили для борьбы с лейкозом. В этой статье рассказывается, какие генетические технологии помогут бороться с тяжелыми болезнями, если общество проникнется к передовым методикам бόльшим доверием.